Коглин
Шрифт:
Джо осмотрел комнату: за спиной у него — колесо рулетки, у стены под лестницей — столик для игры в кости. Он насчитал три столика для игры в очко и один стол для баккара. Вдоль задней стены расположилось шесть игровых автоматов. Низенький столик с дюжиной телефонов представлял собой бюро дистанционных ставок, над ним висела доска со списком лошадей вчерашнего двенадцатого забега в Редвилле. Кроме той двери, через которую они вошли, здесь имелась еще всего-навсего одна, с написанной мелом буквой «Т» — «туалет».
Только вот, проходя через бар, Джо уже видел две туалетные комнаты: более чем достаточно. А на двери в этот туалет болтался висячий замок.
Он взглянул на Бренни Лумиса, стоявшего на коленях с кляпом во рту, но внимательно наблюдавшего, как вращаются шестеренки в голове у Джо. В свою очередь Джо наблюдал, как вертятся шестеренки в голове у Лумиса. Тот понял, что Джо, едва увидев замок, догадался: этот туалет — не туалет.
Это контора.
Бухгалтерия Альберта Уайта.
Судя по прибыли, полученной за прошедшие два дня (первые прохладные выходные в октябре) несколькими казино Хики, за этой дверцей таится немаленькое состояние. Так решил Джо.
Состояние Альберта Уайта.
Девушка вернулась к нему с мешком покерных денег.
— Ваш десерт, сэр, — произнесла она и протянула ему мешок.
Он поразился, до чего бесстрастно она смотрит на него. Не просто на него, а как будто сквозь него. Казалось, она видит его лицо под платком и шляпой, низко надвинутой на лоб. И в одно прекрасное утро она отправится купить сигарет, а он пройдет мимо и услышит ее крик: «Это он!» И у него даже не будет времени закрыть глаза: пули найдут его раньше.
Взяв у нее мешок, он покачал наручниками, висящими на пальце:
— Повернись.
— Есть, сэр. Сию секунду.
Она повернулась к нему спиной, скрестила руки сзади. Костяшки прижимались к нижней части спины, пальцы покачивались над задницей. Джо понимал, что сейчас ему меньше всего нужно обращать внимание на чей-то зад.
Он защелкнул на ее запястье одну половинку наручников.
— Я нежно, — пообещал он при этом.
— Не стоит чересчур утруждаться ради меня. — Она глянула на него через плечо. — Постарайтесь не оставить следов, вот и все.
Бог ты мой.
— Как тебя зовут?
— Эмма Гулд, — ответила она. — А ваше имя как?
— Меня разыскивают.
— Все девушки на свете или только полиция?
Он не мог пикироваться с ней и одновременно следить за комнатой, так что он повернул ее к себе лицом и вынул из кармана кляп. Кляпами служили мужские носки, которые Паоло Бартоло стащил в магазине «Вулворт», где сам же и работал.
— Вы собираетесь засунуть мне в рот носок?!
— Да.
— Носок! Мне в рот!
— Его никогда не надевали, — заверил ее Джо. — Клянусь.
Она приподняла бровь, тускло-бронзовую, как ее
— Я бы не стал тебе лгать, — произнес Джо. В эту секунду ему самому показалось, что он говорит правду.
— Так всегда говорят лжецы.
Она открыла рот, словно ребенок, обреченно соглашающийся принять ложку микстуры, и ему захотелось сказать ей что-нибудь еще, но он никак не мог придумать что. Он хотел о чем-нибудь ее спросить, просто чтобы снова услышать ее голос.
Веки у нее слегка дрогнули, когда он сунул носок ей в рот, и она тут же попыталась его выплюнуть (все так делают), затрясла головой, увидев бечевку у него в руке, но он был начеку и сразу крепко перетянул ей рот. Когда он завязывал веревку у нее на затылке, она смотрела на него так, словно до сего момента дело проходило вполне достойно (и даже весело), но теперь он взял и все испортил.
— В нем пятьдесят процентов шелка, — сообщил он.
Она снова приподняла бровь.
— В носке, — пояснил он. — Теперь иди к своим друзьям.
Она опустилась на колени возле Брендана Лумиса, который за все это время ни разу не отвел взгляда от Джо.
Джо посмотрел на дверь в контору, посмотрел на замок, висящий на этой двери. Позволил Лумису проследить за его взглядом и посмотрел Лумису прямо в глаза. Глаза Лумиса стали пустыми. Тот ждал, что последует дальше.
Джо выдержал его взгляд и сказал:
— Пошли, парни. Мы всё.
Лумис медленно моргнул, и Джо решил, что это предложение мира — или возможности мира. И поспешил убраться оттуда подобру-поздорову.
Выйдя, они поехали по набережной. Небо было ярко-синее, с ярко-желтыми полосами. Чайки, галдя, взмывали вверх и падали вниз. Ковш судового крана мотнулся над дорогой на верфь и с визгом мотнулся обратно, когда Паоло переехал через его тень. Портовые грузчики, рабочие и водители стояли на причалах, куря на холоде, под ярким небом. Одна кучка рабочих швыряла камнями в чаек.
Джо опустил окно, чтобы холодный ветер омыл лицо и глаза. Воздух пах солью, рыбой, бензином.
Дион Бартоло глянул на него с переднего сиденья:
— Ты что, спросил у этой цыпочки, как ее зовут?
— Для поддержания беседы, — пояснил Джо.
— Надевал ей наручники, а сам будто потанцевать ее приглашал? Клеился к ней?
Джо на минутку высунул голову из открытого окна, поглубже втянул в себя грязный воздух. Паоло отъехал от пристани и погнал машину вверх, к Бродвею. Этот «нэш-родстер» легко делал тридцать миль в час.
— Я ее раньше видел, — заявил Паоло.
Джо втянул голову обратно:
— Где?
— Не знаю. Видел. Точно. — Машина запрыгала по Бродвею, и они запрыгали вместе с ней. — Может, тебе стоит написать ей стишки?