Когда запоет соловей
Шрифт:
– Я никуда не тороплюсь, – со смехом возразил Альтаир. – Я так много всего выслушивал от вас за эти годы, что могу и еще потерпеть.
Ристер кивнул с довольным видом.
– Провидение свело нас вместе в той деревне… Забыл ее название, – он нахмурил кустистые седые брови, пытаясь вспомнить. – Но я счастлив, что обрел верного друга.
– И я, – согласился Альтаир. – Но не надо… – попытался возразить он, но Ристер не дал ему продолжить.
– Что, похоже на прощание? – проницательно заметил он.
– Да, – не стал спорить Альтаир.
– Так и есть, мой друг. Езжай к своей милой женщине
Альтаир сглотнул ком в горле.
– Я останусь здесь один на один со своими воспоминаниями. Глядишь, воскрешу в закоулках памяти наши совместные славные дела, – старик снова улыбнулся. – Передавай мое почтение Ольге и ее девочкам. И твоим сыновьям. А моему маленькому крестнику – мою любовь и обожание, – в голосе Ристера послышалась теплота. – Я стал сентиментален, друг мой. Маленькие дети вызывают во мне бесконечное умиление. Мне жаль, что я не оставил этому миру собственных детей. Но мои крестники меня не подводят, – удовлетворенно заявил он.
– Я вчера видел Никлауса, если уж речь зашла о ваших крестниках, – ровным голосом проговорил Альтаир.
– Просто видел и все? – уточнил Ристер.
– Просто видел.
Старик вздохнул.
– Мне бы хотелось, чтобы вы жили одной большой семьей, Александр, – признался он.
– Этого никогда не случится, – жестко возразил Альтаир.
– Ни о чем я так не сожалею, как о разрыве между Никлаусом и Анной, – покачал головой Ристер. – Они всегда казались идеальной парой. Воплощением самой любви.
– Жаль, меня не было тогда в Веенпарке, – сквозь зубы пробормотал Альтаир.
– Что-что? – не расслышал старик, но гость не стал повторяться. – Впрочем, за свою долгую жизнь я насмотрелся на многие союзы, казавшиеся прочными и долговечными, а на деле… – Ристер покачал головой. – Вот и наша добрая королева кажется вполне счастливой рядом с этим воякой, но это лишь пока дело не дошло до раздела власти. Как она отреагировала на то, что новым канцлером будет Бальдо?
– По правде, я не уверен, что она знает, – смутился Альтаир. – По-хорошему, об этом ей должны сообщить вы, но… – он развел руками.
– Но я уже не поеду в Веенпарк, – закончил фразу Ристер.
– Формально передача власти не состоялась, поскольку подтверждением вашей воли служат только мои слова.
Старик поднял руку, подзывая слугу:
– Эй, кто-нибудь! Подайте мне письменные принадлежности! Полагаю, моего письма с личной печатью будет достаточно ее величеству? – не столько спрашивая, сколько утверждая, произнес он, обратившись к Альтаиру.
– Вполне, – кивнул тот. – Поручите лично доставить королеве?
– Попрошу, – мягко поправил гостя старик. – Отныне никаких поручений, друг мой. Только просьбы.
Слуга принес большую ровную доску, аккуратно разместил ее на коленях Ристера, сверху положил пару листов бумаги, перо и чернильницу. По тому, как привычно он помогал старику, Альтаир догадался, что такая процедура проделывалась неоднократно.
Неровным, но разборчивым почерком Ристер неторопливо начертал подтверждение своей отставки. Пока чернила сохли, слуга сходил за сургучом. Личная печать, как оказалось, была прицеплена к поясу канцлера на тонкой стальной цепочке.
–
Он поднял глаза на гостя, и его взгляд пронзил Альтаира в самое сердце. Тоска и пустота в глазах старика болью отозвались в его душе.
– Видит Бог, я сделал для королевства все, что было в моих силах, – тихо проговорил Ристер. – Прощай, мой друг. Езжай туда, где тебя любят и ждут. Мне нужно отдохнуть. а потом уладить кое-какие дела с наследством. Не хочется, чтобы это уютное гнездышко досталось моему омерзительному двоюродному племяннику и его отпрыскам.
Старик пытался шутить, но Альтаир заметил непрошеную слезу в уголке мутного, с красными прожилками глаза. Тогда он опустился на колени перед Ристером и припал к его руке.
– Может, еще свидимся, – сказал порученец, сам не веря своим словам. Слеза покатилась по морщинистой щеке. Старик положил руку на голову Альтаира, словно благословляя, и молча прикрыл глаза, больше не произнося ни слова.
На обратном пути Альтаира уже не радовало ни осеннее солнце, ни чистый загородный воздух. Им овладели мысли о скоротечности времени, он будто только сейчас осознал, как быстро пролетели десять лет службы у Ристера и что сам он уже немолод. Воспоминания о собственном детстве, о матери, о военной службе и трагической битве при Хеельхайме, о ранении и увечье, о взрыве Великой скалы и наводнении, о многих других делах, приобретениях, потерях – все эти картины вдруг так ярко встали в его памяти, что он ехал очень медленно, пустым взглядом смотря перед собой и ничего не видя. А главное – эта едва заметная слеза на старческом лице как знак бессилия и угасания, эта слеза некогда сильного духом и беспощадного к врагам человека что-то надломила в Альтаире и заставила по-старчески сгорбиться.
Он вернулся в Веенпарк, где снимал жилье, когда уже стало темнеть, и только тогда понял, что за целый день, кроме как за завтраком, не ел ничего. Но едва он зашел в свою комнату, как навстречу ему поднялся незнакомый молодой человек, весь в запыленной одежде и с усталым лицом.
– Господин Альтаир, наконец-то я вас дождался! – горячо произнес он.
– Кто вы? – спросил Альтаир.
– Меня зовут Филипп, я из Тройве. Госпожа Ольга послала меня разыскать вас и просила сделать это как можно скорее. Я жду здесь с самого утра – никто не знал, где вы.
– Что случилось? – встревожился порученец.
Юноша протянул письмо от Ольги.
– Пропали госпожа Маргарет и маленький Кай. Госпожа Ольга просит вас как можно быстрее приехать.
Глава 7. Трегор-дин
Наша жизнь постепенно возвращалась в обычное русло, за тем исключением, что дэда пока не позволял делать остановки в поселениях. Он несколько расслабился, поняв, что у Маргарет и малыша нет отца, готового отправиться в погоню, но показываться на глаза людей не торопился. Мы по-прежнему колесили заброшенными дорогами, хотя запасы подходили к концу и потребность в публике становилась все ощутимее. Но дэда упрямо гнал на юго-восток, подальше от местечка, откуда мы забрали Кая.