Когда влюблен

Уорнер Элла

Вот тогда и появилась новая женщина, для которой управлять стало смыслом жизни. С ростом богатства и могущества она все больше забирала власть в свои руки. Потребность любить кого-то превратилась для нее в слабость, делавшую человека уязвимым. Лучше не любить. Лучше держать то, что имеешь, железной рукой и никогда этим не рисковать, никогда не допускать даже возможности риска. Оградиться, возвести неприступные стены. И постоянно быть начеку. Разумеется, Элда Регина не излагала свои воззрения столь открыто, но смысл их сводился именно к этому. Карлос, помимо своего желания ставший наследником огромного

состояния, виделся ей марионеткой, послушной ее воле. Никаких возражений она не слушала, чужих мнений в расчет не принимала.

В какой-то степени Карлос понимал мать, понимал, что ею двигало. И старался заполнить пустоту, которой та страшилась… но в пределах разумного. А она?!

Изгнать Присциллу из его жизни с таким безжалостным коварством! Не посчитаться с той болью, которую она причинила каждому из них! Ее надо остановить. Так активно, разрушительно Элда Регина больше не будет вмешиваться в его жизнь.

Самое лучшее – это заставить ее осознать, насколько далеко она зашла на том пути, который избрала. Но как этого добиться? Как внушить матери, что она не права?

Карлос понимал, что нужно предпринять, и сделал бы это с превеликой охотой, если бы не знал наверняка, что Присцилла ответит отказом. Наверное, ждет не дождется, когда он уберется из кресла по соседству.

И все-таки Карлос был не в силах расстаться со своей идеей. Вышел бы отличный акт справедливого возмездия. Никаких тайных действий. Никаких хитроумных маневров. На глазах изумленной толпы Карлос Рикардо де Мелло заявил бы о себе как о хозяине собственной судьбы. И никакая сила, ополчившаяся против него, ничего не смогла бы изменить.

Но для выполнения этого плана ему была нужна Присцилла. Выслушает ли она его? Поймет ли, что он собирается отомстить и за нее тоже? Нет, скорее всего заявит, что не желает больше иметь дело ни с ним, ни с его семейством. Но ведь попытаться стоило, очень даже стоило! Тогда все могло бы вернуться на круги своя и Присцилла снова увидела бы в нем человека, которого любила когда-то.

Они добрались до места их первой остановки, показав хорошее время. Поскольку последний отрезок пути прошел без приключений, все пребывали в хорошем настроении.

– У вас максимум двадцать минут, – предупредил группу Робер. – Далеко не разбредайтесь. Воспользуйтесь теми удобствами, которые найдете через дорогу, затем возвращайтесь к автобусу. Мы с Присциллой приготовим для вас кофе с печеньем и напитки.

Люди выходили из автобуса оживленные. Присцилла тоже обрадовалась, что наконец-то у нее появилась возможность избавиться от соседства Карлоса, и принялась с готовностью помогать брату. Но, как назло, Карлос не отходил от них ни на шаг.

Присцилла избегала смотреть в его сторону, зная, что еще больше расстроится. Она не переставая твердила себе, что Карлос Рикардо де Мелло отныне не имеет к ней совершенно никакого отношения и ей лучше держаться от него подальше. Но, видимо, внутреннее напряжение, сковывавшее ее, было заметно.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Робер.

– Нормально, – коротко ответила она, покосившись на Карлоса, который, очевидно поняв, что его присутствие раздражает Присциллу, наконец-то отошел от них и с безразличным видом прислонился к дверце автобуса.

– Знаешь,

Присцилла, я был не прав в отношении Карлоса. Извини меня.

– Не переживай. Мы все заблуждались и о многом судили неправильно.

– Тебе удалось разобраться, что к чему?

– Да.

– Ну и?..

– И ничего. Тупик.

Робер нахмурился. Ответ сестры ему явно не понравился. Но туристы уже подтягивались к автобусу, и пришлось сосредоточить свое внимание на них.

Следующая остановка им предстояла через пару часов. Затем долгий перегон до Медельина, куда они надеялись прибыть к вечеру. Там Робер забронировал для них номера в отеле на ночь. Утром следующего дня им предстояло вылететь в Каракас. Если все пойдет хорошо, они прибудут туда вовремя, чтобы успеть на рейс до Канады. Однако, чтобы все шло хорошо, – для Южной Америки большая редкость. На соблюдение расписания можно было только надеяться, но уверенности не было никогда.

Проливной дождь мог размыть дороги и надолго задержать движение транспорта. Рейсы самолетов могли отменить или отложить на неопределенный срок без извинений и объяснений. И это при нормальной политической ситуации. А нынешнюю ситуацию никак нельзя было назвать нормальной. Слава Богу, им удалось выбраться из столицы. Но кто знает, что ждало их впереди.

Правда, все это компенсировалось поистине волшебной красотой страны, ее многочисленными неповторимыми чудесами природы: внушающая благоговение долина реки Магдалены, величественные, покрытые вечными снегами горы Кристобаль-Колон и Сьерра-Невада-де-Кокуй, замечательные национальные парки Чирибикете и Парамильо… Одним словом, с какими бы трудностями они ни встречались на протяжении всего маршрута, поездка все равно стоила того. И в памяти туристов путешествие наверняка оставит незабываемые впечатления. «В мой-то уж точно!» – криво усмехнулась Присцилла.

Когда все расселись в автобусе по своим местам, она сказала Роберу, что хотела бы рассказывать членам группы о том, мимо чего они будут проезжать.

– Это их отвлечет, – настаивала Присцилла. Главной причиной, однако, было ее нежелание опять сидеть рядом с Карлосом.

Ответ Робера стал для нее неожиданностью:

– Я сделаю это сам. Теперь за руль сядет Карлос. Так мы будем двигаться быстрее. Да и безопаснее, когда два водителя ведут автобус по очереди, успевая передохнуть.

«Значит, Карлос решил оставить прошлое в покое», – подумала Присцилла. А чего она, собственно, ожидала?

Автобус тронулся, Присцилла сидела теперь одна и, казалось, должна была бы успокоиться, лишившись источника стрессового состояния. Но нет, теперь она поймала себя на том, что не сводит глаз с затылка Карлоса, пытаясь прочитать его мысли. Так что ничего не изменилось. Она необратимо впала в черную депрессию.

«Бессердечная! Нет в тебе ни преданности, ни доверия…» Слова, брошенные ей Карлосом в то утро, похоронным звоном звучали в ушах, вызывая головную боль. Ей вообще было плохо. Если по правде, она действительно не очень-то верила тогда в его любовь. Из-за комплекса неполноценности и повела себя так: поверила матери, а не Карлосу, доверилась женщинам, которых не знала, и не доверилась человеку, которого знала. Он был прав. Где же было ее сердце?