Когда умирают слоны
Шрифт:
– Человек сорок-пятьдесят. Их представительства есть в Москве, Киеве и в Баку.
– Понятно. Ваш отец никогда не спрашивал вас о работе в компании?
– Два-три раза спрашивал, как и всякий отец. У меня тогда начались проблемы с мужем, и отец был рад, что я занята на работе.
– Вам не кажется, что вы задаете очень личные вопросы? – снова вмешался сын.
– Извините. Тогда я спрошу вас. Кто сообщил вам о смерти вашего отца? Ведь вас не было в этот момент в городе?
– Не было, – кивнул сын, – мне позвонил дядя и сообщил эту печальную новость. И я сразу же поехал сюда, чтобы
– Откуда ваш дядя узнал о случившемся?
– Это я позвонила ему, – вмешалась вдова Гургенидзе. – Попросила его приехать.
– И он приехал?
– Да, раньше всех. Буквально через несколько минут был здесь. И очень помог нам всем. Если бы не он, не знаю, как бы мы себя вели.
Тамара снова посмотрела на часы. Был уже полдень.
– Когда ваш зять узнал о смерти генерала Гургенидзе? – поинтересовался Дронго.
– При чем тут мой бывший муж? – удивилась Этери.
– Мы ему ничего не сообщали, – нахмурилась ее мать. – Он нам абсолютно посторонний человек. Только отец нашей внучки. Но мы его уже не принимали в нашем доме.
– У меня к вам последний вопрос. У генерала были враги?
– Не знаю, – честно ответила вдова, – наверно, были. Но он не рассказывал нам о своих делах. И не любил, когда мы его спрашивали.
Дронго поднялся. За ним поспешно встала со своего места Тамара. Поднялись и все остальные.
– Можно я пройду в кабинет? – спросил Дронго.
Сын нахмурился, но ничего не сказал. Дочь взглянула на мать, и та кивнула в знак согласия. Они прошли по коридору, открыли дверь в кабинет. Массивный дубовый стол стоял в углу, рядом с балконом. Тяжелое кресло за столом было обито уже потрескавшимся коричневым кожзаменителем. Множество шкафов с книгами, в другом углу – кушетка, рядом два стула. На левой стене от входа несколько кинжалов и старинное ружье. Балкон находился прямо за креслом хозяина. Дронго подошел к нему. Собственно, балкона как такового не было. Им называли часть галереи, огороженной небольшой решеткой. Зато на двери, выходящей на него, и на окнах были установлены массивные решетки с замками. Дронго взглянул на ружье.
– Исправно? – спросил он у хозяйки дома, показывая на него.
– Оно осталось мужу от его дедушки, – пояснила она, – давно уже не стреляет, им никто не пользуется. Висит тут как память о его прадеде и деде.
Еще раз осмотрев комнату, Дронго обратил внимание на полоску, тянущуюся вдоль книжных полок, – такие остаются от ковров или паласов, долго лежащих на одном месте.
– Тут раньше был ковер? – уточнил он.
– Да, – удивилась вдова, – здесь всегда лежал ковер. Но недавно мы его убрали. Решили почистить. Шалва сам об этом попросил. Говорят, этот ковер его отец привез из Тебриза. Вы когда-нибудь видели тебризские ковры?
– Я там был, – улыбнулся Дронго, выходя из кабинета. Уже в коридоре он обернулся к хозяевам квартиры. – Извините, если я был слишком настойчив, и еще раз спасибо за ваши ответы. Вы мне очень помогли. До свидания.
– До свидания, – наклонила голову вдова генерала. Этот человек ей понравился. Вот таким – солидным и надежным – должен был быть муж у ее дочери.
Дронго поцеловал вдове руку, поклонился Этери и сухо кивнул ее брату. Когда они вышли, Тамара опять
– Уже полдень, – напомнила она, – ты можешь не успеть на самолет.
– А когда мне нужно быть в аэропорту?
– Не позже трех часов дня. Но тебе еще нужно успеть пообедать. Нодар просил, чтобы я отвезла тебя на прощание куда-нибудь в симпатичное место. Если ты не возражаешь, поедем в клуб «Дипломат». Мне сказали, что ты там уже бывал раньше.
– Несколько лет назад, – вспомнил Дронго. – Тогда меня встречали как дорогого гостя. Встречали так, как могут встречать только грузины. Скульптор Георгий Джапаридзе даже отодрал от постамента бронзового коня весом в несколько килограммов и подарил его мне. Я умолял его не делать мне такого дорогого подарка, но он еще больше умолял принять. Сейчас его конь стоит у меня дома. Мне до сих пор стыдно вспоминать, какой дорогой подарок сделал мне Джапаридзе.
– Мы можем сразу отправиться в клуб, а оттуда уже в аэропорт, – предложила Тамара. – Или ты хочешь еще успеть подъехать к нашему МИДу и встретиться с зятем погибшего?
– Я передумал, – быстро отозвался Дронго. – Поедем лучше в прокуратуру вашей республики повидаться с младшим братом погибшего Гургенидзе.
– Зачем тебе Гургенидзе? – недовольно осведомилась Тамара. – У нас опять будут неприятности. Как мы объясним прокурору твое появление в Тбилиси? Он ведь не ребенок, а начальник следственного управления прокуратуры Грузии. Гургенидзе сразу поймет, кто ты и откуда приехал. Твое появление здесь и участие в расследовании не предусмотрено нашим процессуальным кодексом.
– Какие глубокие познания в юридической области! – восхитился Дронго, выходя вслед за своей спутницей на улицу. – Мне кажется, ты раньше работала переводчицей.
– Ты тоже раньше занимался другими делами, – парировала Тамара. – Учти, бороться с наркомафией гораздо легче, чем противостоять политическим структурам, которые стоят за убийством генерала Гургенидзе.
Они подошли к машине. Сидевший на заднем сиденье громила вылез из салона и так вопросительно посмотрел на Тамару, словно ожидая приказа толкнуть их гостя в машину, чтобы сразу увезти в аэропорт.
– Неужели ты не понимаешь, как это важно? – спросил Дронго. – Он ведь был первый, кто приехал на место преступления. Первый профессионал, который мог оценить обстановку на месте. Мне очень важно с ним переговорить.
– Когда мы сюда ехали, ты говорил, что тебе важно переговорить с зятем Гургенидзе, – напомнила Тамара.
– Тогда я еще не знал о существовании младшего брата генерала, который работает на таком ответственном посту. Если бы знал, то еще вчера не стал бы ездить к полковнику Джибладзе, а сразу же поехал в прокуратуру.
– В таком случае мог погибнуть младший брат генерала, а не полковник Джибладзе, – резонно предположила Тамара. – Послушай, я не думаю, что тебе нужно появляться в прокуратуре. Мы не сможем объяснить, что ты делаешь в Тбилиси.
– Если младший брат Гургенидзе хочет найти настоящих виновников убийства генерала, то он нас примет и выслушает. Он ведь знает про специалистов ФБР, которые, вероятно, уже прилетели. А если не захочет нас принять… значит, у него такая позиция, и это тоже скажет о многом.