Когда умирают слоны
Шрифт:
– Конечно, знали. У каждого из генералов была своя позиция.
– И как к ним относились офицеры?
– В основном поддерживали Аситашвили. И наши офицеры, и сотрудники МВД. После унизительного поражения в Абхазии у наших офицеров очень воинственный настрой. И чем дальше, тем больше. Прошло уже столько лет, а мы до сих пор не можем вернуть беженцев в Сухуми. Я думаю, большинство офицеров поддерживали генерала Аситашвили.
– А вы? – неожиданно спросил Дронго. Она нахмурилась. В этот момент в комнату вошел Мераб.
– Когда вы закончите? – поинтересовался он торжественным голосом.
– Через
Дронго глянул на свою собеседницу, ожидая ответа на заданный вопрос. Было заметно, что она колеблется.
– Я переводчик, – сказала наконец Лилия. – Я не должна иметь собственного мнения. Мне важно точно и качественно переводить сказанное на английский и обратно на грузинский.
– И тем не менее, как вы считаете? Мне важно знать ваше мнение. Ведь вы выросли в Канаде, потом долго жили в Австралии. Приехали сюда из Москвы и окунулись в местную жизнь. Учитывая ваш жизненный опыт, вы должны видеть проблемы гораздо шире, чем все остальные. Вы знаете, как к Грузии относятся на Западе и в России. Так как вы считаете, кто из них был прав?
Лилия задумалась. И через несколько секунд ответила:
– У каждого своя правда. В чем-то был прав Гургенидзе, в чем-то Аситашвили. Нельзя однозначно встать на сторону одного из них. Мне так кажется…
– В таком случае в чем именно был прав погибший генерал Гургенидзе? Вы можете поточнее сформулировать?
– Он считал, что лимит переговоров с Россией не исчерпан. Говорил, что абхазскую проблему нельзя решить только с помощью приглашенных американских специалистов. И ситуацию в Панкисском ущелье тоже нужно разрешать с учетом договоренностей с Москвой. Мне кажется, он был не просто осторожен, а знал о проблемах, с которыми нам придется столкнуться. У Аситашвили был более военный подход, если хотите. Он не учитывал гуманитарные аспекты этих проблем.
– Вам нужно работать в Министерстве иностранных дел, – улыбнулся Дронго. – Но вы мне еще не сказали, как вел себя Аситашвили. В его поведении в США была заметна разница по сравнению с предыдущими поездками?
– Была, – кивнула Лилия. – Он нервничал больше обычного. И почти каждый вечер запирался в своем номере. Но утром выходил как всегда чисто выбритым и трезвым.
– Что-нибудь еще?
– Нет. Хотя подождите. В последний день у нас произошла размолвка между помощниками генералов. И Виталий Чхиквадзе, это помощник Гургенидзе, ударил помощника Аситашвили по лицу. Остальные офицеры их тут же разняли, и никто не понял, что случилось. А генералам не стали докладывать.
– И вы тоже не знаете, из-за чего началась драка?
– Нет, не знаю. Но это была не драка. Чхиквадзе ударил Левана по лицу. Только один раз.
– Леван – это помощник Аситашвили? Среднего роста и с прилизанными волосами?
– Да. Где вы его видели?
– В кабинете Аситашвили. И генералы ни о чем не узнали?
– Нет, не узнали.
– Ясно, – Дронго задумался, затем произнес: – Спасибо, Лилия, что приехали. И извините, что я мучил вас так долго. Останетесь со мной поужинать?
– Обычно меня приглашают поужинать, имея в виду вполне определенные цели, – рассмеялась она. – Спасибо большое, но я должна вернуться к отцу. Уже поздно,
– До свидания, – Дронго поднялся и церемонно пожал руку молодой женщине. После чего проводил ее до двери и прошел на кухню, где колдовал Мераб.
– Я принесу ужин в гостиную, – предложил хозяин дома.
– Зачем? – Дронго уселся за небольшой столик. – У вас чудесная кухня, уютная, вполне комфортабельная. Мне у вас нравится.
Для такого большого дома кухня была небольшой, всего метров двадцать. Старая почерневшая от времени мебель, резные тяжелые дубовые стулья и легкий березовый столик, за которым могло разместиться несколько человек. На стенах висели тарелки с пейзажами старого Тбилиси. У правой стены, выложенной из красного кирпича, небольшой камин. Над столом висел абажур, собранный из разноцветных лоскутков.
– На этой кухне сидело столько знаменитых людей! – усмехнувшись, поделился Мераб. – Здесь бывали писатели, поэты, художники, актеры. Словом, много известных людей. Говорят, даже сам Тициан Табидзе. Сюда, к моему отцу, приходили актеры после удачных спектаклей и музыкальные исполнители, гостившие в нашем городе. Зураб Церетели тоже был гостем на нашей кухне и оставил свой автограф вон на той тарелке. А однажды пришел мой тезка – великий Мераб Мамардашвили, наш известный философ. Он просидел весь вечер в углу, как раз на вашем месте. Через две недели после этого умер, но у нас принято показывать место, где сидел этот достойный человек.
Хозяин, постелив красную скатерть, поставил на стол различные закуски и три прибора по разным краям стола.
– Мы кого-нибудь ждем? – полюбопытствовал Дронго. – Или вы хотите пригласить нашего охранника?
– Он уже поел, – возразил Мераб. – И к тому же парень на службе, а значит, не сможет попробовать моего вина. Мы будем ужинать с вами вдвоем. Я думал, что вы сумеете уговорить вашу гостью остаться на ужин, но она ушла.
– Торопилась к больному отцу, – пояснил Дронго.
– Это похвально, что вы не стали настаивать, – кивнул Мераб.
– Так третий прибор все-таки для нее?
– Нет. Она ушла, и я мог бы его убрать, но в этом доме на столе всегда стоит лишний прибор как забота о случайном прохожем, который может зайти, или друге, которого мы давно не видели.
– Хорошая традиция, – оценил Дронго, – садитесь же, иначе я умру с голода.
Мераб протянул руку и достал откуда-то сверху две вытянутые бутылки с длинными узкими горлышками. Поставив их на стол, принес три стакана и разместил их рядом с приборами. Затем наполнил стаканы вином из первой бутылки и только после этого уселся напротив Дронго.
– За ваше здоровье, – поднял он свой стакан. – Можем начать ужин.
Дронго улыбнулся и, чокнувшись с хозяином, попробовал вино. Оно было терпким, сладким и явно пьянящим.
– У вас хорошее вино, – одобрил он.
– Я сразу понял, что вы тонкий ценитель вин, – отозвался Мераб, – не зная, чем вы занимаетесь и зачем приехали. Но раз вы друг Нодара и Тамары, то, значит, прибыли сюда по очень важному делу, и я желаю вам успеха. Попробуйте мое лобио. Я обжариваю лобио по собственному рецепту, вместе с орехами. И только после этого готовлю его традиционным способом.