Когда ты рядом
Шрифт:
— Ну, не скажи, брат! — взмахом руки остановил его Парамон. — Эта жаба — наша кормушка. Где ты еще столько бабок заработаешь?
— Это ты точно заметил.
— Вспомни, сколько мы имели в месяц, пока не устроились к этой жабе охранниками, а?
— Сколько? В месяц меньше, чем здесь за один день.
— То-то же! И что, плохо нам сейчас?
— Все хорошо, но как стукнет жабе что-то в голову — хоть стой, хоть падай!
— А ее шибздику? То же самое.
— Харэ базарить. Тебе жрать охота?
— Ха-ха-ха!
— Кучу подгузников в придачу к маленькому принцу тебе, а не бутерброд!
— В натуре, давай похаваем где-нибудь.
— Сейчас будет какая-то забегаловка. Там перекусим. Только как ее увидеть в таком тумане?
— Я буду смотреть, а ты поезжай потихоньку.
— Куда уж тише!
Вскоре охранники с аппетитом уплетали в придорожном кафе солянку и пили сок. Довольные сытным завтраком, они подошли к БМВ и услышали слабый плач младенца. Попандос открыл заднюю дверцу автомобиля и заглянул в салон. Лежащий в корзинке ребенок заливался громким плачем, его маленькое личико было красным и мокрым от слез.
— Этого нам только не хватало, — сказал Попандос и повернулся к Парамону: — Как ты думаешь, что ему надо?
— Засунь соску на место, — кивнул тот на пустышку. — Говорят, это помогает.
Но младенец упрямо ее выплевывал, плакал все громче и подергивал ручками.
— Может, он голодный? Где его каша? — спросил Попандос и, найдя бутылочку, неумело, но осторожно сунул соску ребенку в рот. — А его не надо поднимать, когда кормишь?
— Ты что, обалдел? — засмеялся Парамон. — Ни разу не видел, как едят дети?
— Не-а, — ответил Попандос, безуспешно пытаясь покормить ребенка. Тот не переставал кричать и выплевывал кашу.
— А ты неплохо смотришься с бутылочкой и младенцем, — пошутил Парамон. — Как настоящий папа. Может, это твой сынок?
— Иди в задницу! — отмахнулся от него Петр. — Лучше думай своей башкой, что нам с ним делать. Я не смогу вести машину в тумане под такие арии.
— Давай поедем. Может, его укачает и он уснет?
— Учти, если он не перестанет орать через пять минут, — я останавливаюсь и делай с ним что хочешь. Мои нервы дольше не выдержат. Надо же, какой малой, а так орет! Обалдеть можно! — сказал Попандос, садясь за руль.
Они отъехали от обочины, и БМВ стал быстро набирать скорость. Мимо них пролетел на бешеной скорости черный «хаммер» и, внаглую их подрезав, скрылся в тумане.
— Вух! — выдохнул Попандос. — Я чуть в штаны не наложил с перепугу! Ты видел этого нахала? Видел? Он чуть не зацепил нашу «бэху». Еще три сантиметра, и он шмякнул бы нас в бочину! Ну, сука! Я тебе покажу, как подрезать!
Возмущенный до предела наглостью водителя «хаммера», раздраженный криками неугомонного младенца, Попандос надавил на педаль газа. Некоторое время он не видел ничего,
— Может, не надо? — спросил Парамон, всем телом вжимаясь в сиденье.
— Надо, браток, надо! — сказал Попандос и, набрав скорость, принялся обгонять черный автомобиль. Он не видел за тонированными стеклами водителя, но успел бросить взгляд на «хаммер» и резко обогнал его.
— Ага! Засрал?! Сразу вспомнил о тормозах! — довольно прокричал Попандос.
«Хаммер» протяжно просигналил и, снова их подрезав, скрылся в тумане.
— Ну и наглая рожа! — заявил покрасневший от волнения Попандос. — Он думает, что его тачка круче и ему все позволено? У нас «бэха» тоже ништяк!
— Не у нас, а у хозяина, — внес уточнение Парамон.
— Какая на хрен разница! — отрезал раздосадованный Попандос. — У нас… У него… Да угомонится он когда-нибудь или нет?
— А ты, значит, пожрал, а теперь подсунул? — скривился Парамон и приоткрыл окно. — Вонища какая!
— Во-первых, закрой окно, пацана простудишь. Во-вторых, если сам испортил воздух, то хоть честно признайся, — заметил Попандос. — Я уже давно услышал, что воняет, как в параше, и молчал. Я, видишь ли, Паша, вел себя как воспитанный человек.
— Я не вонял! — возмутился Парамон и зажал нос пальцами.
— Слышь, а может, это он? — Попандос кивнул в сторону младенца и стал притормаживать.
Мужчины вышли из салона. Попандос наклонился над корзинкой с малышом и понюхал.
— Я же говорил! — радостно сказал он. — А ты хотел все свалить на меня.
— И что теперь будем делать?
— Что-что? Подгузник надо менять, — пробурчал Попандос и снял с ребенка голубенькие ползунки. — Если бы еще кто-нибудь рассказал, как это делается!
— Там на них должны быть липучки, — заметил Паша, — я рекламу по телику видел.
— Видел, видел… Все ты видел, а где они, не знаешь, — недовольно бурчал Попандос, отыскивая липучки. Найдя их, он развернул памперс.
— Ничего себе! — присвистнул Парамон. — Я и не думал, что такой малой может столько насрать!
— А ты думал, он как воробей?
— Ну, не воробей, но чтобы столько!
— Что ты хочешь? Это же мужик будущий, — сказал Попандос и вытащил грязный подгузник. — И где теперь его купать?
— Зачем купать? Пусть его дома купают, а у нас есть туалетная бумага.
— А это что еще за «с алоэ»? — Попандос достал упаковку салфеток с изображением ребенка. — Может, ими вытереть? Здесь и «беби» написано — значит, для детей.
— А если они со спиртом? Ожог еще сделаем.
— Но написано ведь для тупых: «беби».
— Ну и что? Мало ли что ими надо вытирать? Может, рот, а может, соски дезинфицировать?
— Они с алоэ. А оно горькое до чертиков. Как же ими соски вытирать?