Когда-то моя половинка...

Шатен Галина

Женя: « Я нечего не поняла! Если ты знаешь, то объясни мне!»

Следом приходит еще одна смс.

Женя: « Если они против, это не значит, что я отказываюсь от тебя. Ты в порядке? И извини за них. Я, правда, нечего не понимаю!»

Чувствую, как ритм моего сердца успокаивается. Она лучше меня. Я ее не достоин.

В телефоне перехожу в контакты, нахожу нужный номер. Пора становится лучше, ради нее, чтобы стать достойным. Пора остановиться.

– Алло? – явно удивленный голос.

– Юр, забери меня, я в зале, -

я смотрю на приближающегося администратора со стаканом воды, - и…я готов пойти на прием.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает девушка, протягивая мне воду.

– Не уверен, - отзываюсь я и залпом осушаю весь стакан до дна.

На следующий день, я не иду в школу. С утра мы с Юрой в машине. Из колонок тихо играет музыка, и мы молчим. Мамин реабилитационный центр находится за чертой города.

Мне звонит Женя, десятый раз за утро. Но я не могу с ней говорить, она будет спрашивать. А я не готов ей врать. И не готов разбивать ее сердце.

– Все в порядке? – спрашивает Юра, когда я очередной раз смотрю на экран телефона.

– Нет, не в порядке.

– Хм... – хмыкает мой брат и продолжает смотреть на дорогу, - проблемы с соседкой?

Я смотрю на него. Какое ему дело? Не нужно мне изображать заботу. Чихать я хотел на него. Барабаню пальцами по подлокотнику на двери.

– Знаешь, - проговаривает Юра, не дождавшись ответа, - эта девчонка с детства занимала все твое внимание. Возможно, это нечто большое и светлое, что заставит тебя посмотреть на мир по-другому…

– Что ты мне загоняешь? – перебиваю его я.

– Не знаю, просто хочу сказать тебе, чтобы не было, если у тебя с ней по-настоящему, не отпускай ее…

– А если так лучше для нее?

– Ты не можешь знать все.

Я не отвечаю. И до самого центра мы не говорим. Я сам не знаю, что я сделаю, как я решу. Не нужно было мне приходить к ней. Ох, черт, все было так хорошо.

Реабилитационный центр представляет собой двухэтажное кирпичное здание, огороженное белым забором и окруженное небольшим парком с деревьями и скамейками.

В кабинете нас встречает мужчина с седыми усами и белом халате. Он невысокого роста, слегка располневшая фигура, но не толстый. У него очки с большим увеличением, и такие огромные, что он выходит смешным.

– Вениамин Викторович, - Юра пожимает руку врача, - это Егор.

– О, - врач задерживает на мне внимательный взгляд, - очень рад, познакомиться, юноша. Твоя мама очень много мне о тебе рассказывала…пф, - он фыркает в усы, роется в шкафу и достает папку, - ну-с, Юрий, вас я попрошу остаться здесь. Пойдем?

Я пожимаю плечами и плетусь следом за психологом. Мы заходим в другое крыло, поворачиваем налево. Вениамин Викторович по дороге очень часто здоровается с мед. персоналом. Мы подходим к двери, абсолютно такой же, какие здесь все двери. В кабинете огромный кожаный диван, и напротив кожаное кресло. И по всем стенам

горшки с растениями и цветами.

– Присаживайся, - приглашает врач, указывая на диван. Сам размещается в кресло. Он некоторое время смотрит, как я оглядываю стены, - тебе здесь неуютно?

Я принимаю более расслабленную позу и кидаю на него взгляд.

– Вы собираетесь промывать мне мозги?

– А тебе это нужно?

– Бросьте, я сюда пришел не для этого.

– А для чего?

– Хрен его знает, вы должны знать.

– Ради мамы? – Вениамин Викторович начинает перебирать бумаги в своей папке. Я пожимаю плечами, - а что ты чувствуешь к своей маме?

– Вы серьезно? – усмехаюсь я.

– Все что говориться в этом кабинете, здесь и остается, - проговаривает доктор.

– Слушайте, я сюда пришел не болтать о себе. Вы либо говорите, что хотите от меня, либо я валю.

– Пффф, - врач снова фыркает себе в усы, опустив глаза в бумаги, - хорошо. Мы поговорим о твоей маме. Твоя мама застряла. Ей нужна помощь. Ее травма глубоко эмоциональна, она просто не может с ней справится и ищет утешение в алкоголе. Ей нужно прощение. А конкретно, юноша, твое прощение.

– Что за херня?

– Ну-с, - доктор отводит губы в сторону, затем переводит взгляд на наручные часы, в этот момент дверь открывается и заходит мама. Она поправилась. Ее взгляд осмысленный, но какой-то затравленный. Но она выглядит значительно лучше. Я и не мог предположить, что где-то глубоко внутри, мое сердце радостно забьется.

– Здравствуй, Лидочка, - весело проговаривает Вениамин Викторович, мама здоровается, садится рядом со мной и поворачивается ко мне.

– Привет, Егор, - она прикусывает губу, - я так рада тебя видеть сынок.

– Ага, - отвечаю я, внимательно разглядывая ее лицо.

– А теперь, Лидия, я хочу, чтобы у нас с тобой состоялся разговор, будто бы твоего сына здесь нет. Ты готова?

Мама отворачивается от меня, смотрит на доктора и после секундного колебания кивает.

– И так Лидия, скажи, что ты не хочешь вспоминать.

– Тот день, когда мой муж ушел от меня. Мой второй муж.

– А чтобы ты хотела вычеркнуть из этого дня?

– Я бы хотела, - мама опускает глаза на свои руки, - я бы хотела, чтобы мой сын пришел чуть позже и нечего не услышал.

– Почему?

– Возможно…возможно тогда бы он меня не оттолкнул и не возненавидел…

– Он вас оттолкнул? Как это произошло?

– Он …- мама переводит дыхание, - он узнал, что я изменила его отцу. Он посмотрел на меня с таким презрением, и потом… я постоянно ловила его взгляд полный презрения...он больше ни разу не подошел ко мне, и каждый раз при моей попытке, попытаться ему объяснить, он не подпускал меня к себе. А это просто невыносимо, когда твой ребенок… - она замолкает, и слезы одна за другой стекают по ее щекам. Мое сердце сжимается, но я держу себя в руках.