Когда стреляет мишень
Шрифт:
— Что вы имеете в виду? — тихо спросил Влад.
— Я имею в виду, что для полного контроля над вами.., а вы, как известно, человек опытный, изощренный и в своем роде специалист высокого класса.., так вот, при пластической операции вам вшили микрочип, содержащий резервуар со смертельным ядом. Как только вы прибыли в Москву, микрочип активировали. Он в любой момент может выбросить в вашу кровь препарат, противоядия которому не существует.
Даже микроскопические его дозы убивают безотказно.
— Вот
— Сигнал передатчика. Пока чип принимает этот сигнал, вы живете. Как только сигнал прерывается — например, вы пытаетесь отъехать от Москвы дальше чем на сто километров или, упаси боже, попытаетесь просветить свой организм рентгеновскими лучами для того, чтобы определить нахождение чипа.., ну что ж, господь тогда вам судья. Сигнал прервется — а это конец. Мирный и безболезненный.
— Вы очень предусмотрительны, господа из спецслужб, — сказал Влад. — А что, если меня вывезут за радиус действия этого вашего передатчика не по моей воле?
— Ваше дело, чтобы этого не случилось, — ответил Бах, — для этого я и сообщил вам все это.
— Но почему не раньше?.. Почему Книгин не сказал всего тогда, в Австралии?
— Я же сказал вам, что вам не следует обсуждать указания руководства, — проговорил Иван Севастьянович уже обычным своим доброжелательным голосом. — А в целом я вами доволен.
Вы даже превзошли мои ожидания. Теперь остается только ждать.
— Чего ждать?
Бах еще раз покачал головой и встал из-за столика, давая понять, что разговор закончен...
Глава 6
ЭТЮДЫ О ПРОШЛОМ
— Я отказываюсь работать, Адриан. Отказываюсь.., я больше не могу смотреть, как потом... и теперь новая подготовка.., да что же это...
— А ты понимаешь, милая Катя, что тебе может стать очень плохо. И не потому, что я прикажу что-то сделать с тобой. Ты понимаешь, что я имею в виду.
— Но.., но ведь ты не поступишь так со мной? После всего, что нас связывает.., ты не сделаешь так, правда?
— А почему ты отказываешься работать?
— Просто.., вчера я проезжала мимо этих развалин. Очень больно, это очень больно. А я ведь помню тот подъезд совершенно иным... чистеньким, свежеокрашенным. Когда я вышла из него, мне навстречу шел мальчик в синем шарфике.., наверно, гулял. А ночью...
— Что-то ты ударилась в лирику, Катька. Ну ладно.., иди. Позже с тобой разберемся. Уладим.
Кстати, как тебе ваш новый сотрудник?
— Алексей... Каледин его зовут, что ли?
— Он, родимый. Ловок, черт, конечно, не хуже Тихомирова, а то и похлеще. Бывший беспределыцик. Я наводил справки по соответствующим
Только опасно с ним.., вдруг подослали? Хотя, конечно, не похоже. Так что, он понравился тебе, а?
— Пон.., ну какая разница? Сам подсунул мне мужика, а теперь спрашиваешь, как он?
— Да вообще-то я для того и подсовывал, как ты выразилась.
— Мужик как мужик. И ничего он там не говорил, что ты мне надиктовал...
— Я так и думал.
— Ну, я пошла?
— Да, иди.
Мягко хлопнула дверь иномарки, и Алая Пантера упругой походкой проследовала к парадному входу ночного клуба «Центурион». Мужчина проследил ее взглядом, а потом вынул «сотовик» и, нажав на одну кнопочку, проговорил:
— Катя спеклась. Я думаю, что ее пора увольнять. Выполняйте.
Начало первого рабочего дня (точнее, рабочего вечера, переходящего в рабочую ночь) Свиридова выдалось довольно тихим и без особых эксцессов — если вообще можно назвать тихим времяпрепровождение, когда грохочущая музыка (в этот день была дискотека) не дает услышать собственного голоса. Ну, и если не приравнивать к эксцессам обнаружение в женском туалете обколотого героином молодого человека, завалившегося в кабинку на манер мешка с мукой и там вырубившегося.
Да так основательно, что его не сумели привести в чувство ни обнаруживший его охранник, ни присланный на подмогу с входного фэйсконтроля Влад.
...Вероятно, впервые в профессиональной карьере Свиридова его использовали в таком сугубо утилитарном качестве, на которое вполне можно было подвигнуть любого привокзального грузчика.
Хотя совсем недавно Иван Сергеевич Тихомиров дал очень высокую оценку его физическим кондициям и спецподготовке.
Гладиаторских боев в этот день не было, и потому Алая Пантера и ее подруги сидели в зале на общих правах и, как видел Свиридов, расплачивались за выпивку и еду точно так же, как это делали все остальные.
Свиридов даже один раз присел за столик к девушкам из гладиатор-секс-шоу и выпил бокал слабоалкогольного коктейля. Налимыч в то же самое время сидел у себя наверху и вовсю квасил с какими-то заезжими важными бизнесменами, так что Влад мог не опасаться, что он разделит судьбу тех двоих, что рискнули накануне напиться с Кириллом Геннадьевичем и тут же потеряли работу.
...Девушки были сильно навеселе.
После двенадцати они пошли танцевать, и только Катя, которая, кажется, набралась особенно основательно, не осчастливила своим посещением танцпол. Она обняла Влада за шею и начала сбивчиво говорить какие-то глупые, раздавленные, незначащие слова, которые тут же срывало и уносило мощным музыкальным шквалом.