Когда Шива уснёт
Шрифт:
Чувство вины имело ощутимо прогоркший вкус. Кир с трудом проглотил колючий ком и неохотно отлепился от стены. Личное кладбище теперь навсегда при нём, а вот дела не ждут. Некогда раскисать. Время действовать. Нужно разыскать Орса.
…Всё позади. Теперь только бездонное чёрное небо, в которое падаешь до головокружения, до полной потери ориентации в пространстве, падаешь и никогда не достигнешь дна; тонкая плёнка силового поля, заключающая тебя в подобие амниотического пузыря; и ты, парящий в пустоте в этих хрупких пределах, — вот и всё, что есть, а времени уже нет, и не нужно…
Кир стоял, опираясь спиной о бок огромного, нагретого за день валуна, и с удовольствием жмурился, ощущая на коже ласковые касания уходящего светила. Море шептало едва слышно, одна волна за другой катились на пологий берег. К босым стопам уже прикасались вкрадчивые пальцы вечерней прохлады, но это не причиняло неудобства. Всё шло своим чередом. Он не поменял позу, даже когда услышал сухое поскрипывание гальки под чьими-то ногами, лишь повернул голову в сторону звука.
— Что это за место? Дичь какая… — в голосе пришедшего звучало недоумение.
— Ты не спешил. Я уже заждался. — Кир открыл глаза и осмотрелся. Багровое солнце величественно валилось за горизонт, окрашивая море в цвет крови. Он перевёл взгляд выше, вгляделся в лиловую чашу быстро темнеющего небесного купола и вздохнул с притворным огорчением: — Пока медитировал, настройки маленько сбились. Хотя и так неплохо, как по мне. Но если такой антураж тебя раздражает, могу исправить.
Визави только отмахнулся.
— Мальчишка! Не наигрался ещё? Оставь как есть, какая разница.
Кир не обиделся.
— Ну, уже не идиот. Расту, стало быть, в твоих глазах.
— Зачем ты так? Знаешь ведь, почему я так себя вёл с тобой.
Они стояли на расстоянии вытянутой руки: оба стройные, широкоплечие, уже одного роста, в сгущающихся сумерках почти неотличимые друг от друга.
— Знаю. Я — знаю. Но тот пацан, которого ты гнобил столько лет, он, видишь ли, не знал. Он очень любил тебя, но ещё больше — боялся.
Аш неловко пожал плечами:
— П-прости… если сможешь. Сделанного не воротишь. Если бы я мог иначе… Да, несколько лет после психокоррекции я с трудом тебя терпел. А когда память вернулась, ты уже замкнулся, отошёл от меня, и я не знал, как это исправить. Мне остро не хватало Эв… — он словно споткнулся на этом слове, но продолжил, — Эви. Твоя мама знала бы, как нас обратно склеить. Я… Я не умел… Не смог. — Аш-Шер смотрел поверх плеча Кира куда-то в даль, в неспешно затухающий закат. С каждой секундой тени на его лице становились всё гуще. Носогубные складки углубились, выдавая недюжинную усталость. — Что говорить, не знаю. Мои сожаления ровным счётом ничего не изменят, так ведь?
Пытливо вглядываясь в его лицо, Кир молчал. После отвернулся, стал рядом плечом к плечу. Море, уютно баюкаясь в колыбели галечных берегов, медленно засыпало, лишь одеяло лёгкой ряби ещё подрагивало на нём. Тёмный краешек светила, похожий на надкусанную дольку грейпфрута, завис на линии соединения воды и неба, будто зацепившись за плохо забитый в изнанку мироздания гвоздь. Объёмная «картинка» наспех придуманного мира, не получая достаточной энергии
— Переживаешь из-за Дада?
Кир вздрогнул.
— Ч-что? Откуда ты знаешь?
— Не волнуйся, Тали ничего не рассказала. Никто не знает, только мы. Шав «прочитала» её эмо-фон.
Глядя на свои сжатые кулаки, Кир нехотя обронил:
— Переживаю. — После, бросив на Аша пристальный взгляд, спросил: — А ты как, по поводу Фаэра переживаешь или давно списал на производственную необходимость? Зачем ты это сделал?
Аш-Шер резким движением взъерошил волосы.
— Подловил, ага. Вот знал же, что этим вдаришь, а всё равно момент прозевал.
— Зубы не заговаривай, ага. Так что же, готов честно ответить?
— Готов. — Аш сделал глубокий вдох. — Сейчас с тобой только как на духу и можно.
Кир смотрел неотрывно, словно пытался по лицу отца прочесть что-то важное.
— Фаэр… Понимаешь, я же знал, что… — Аш-Шер активно жестикулировал, стараясь компенсировать нехватку слов. — Что они… ну… ненастоящие.
Кир, не сводя с него взгляда, отрицательно покачал головой, и Аш-Шер сдался. Плечи его поникли, он снова заговорил — тихо, медленно, взвешивая каждое слово:
— Ладно. Ты прав. Какая разница, из плоти они были или из электронных сигналов. Они — были. Жили. Любили. Рожали детей. Давали имена им и своему миру. Я убил целую планету. Я её разрушил. Причём при тебе. Почему? — Он поднял голову и посмотрел на сына в упор. — Потому что я тебя хотел разрушить! Так сильно боялся за тебя, что готов был сломать собственноручно!
— Верю. — Кир смотрел на него не моргая. — Верю. Но это ещё не всё.
Аш шумно выдохнул:
— Да! Мне нравилось ломать! Я хотел этого! Получи свою правду! Доволен? После того, как мне перепахали мозги вдоль и поперёк, порой бывало настолько хреново, что я с трудом сдерживался, чтобы не ударить Шав или тебя! Знаю наверняка: если бы только ударил, хоть раз, то бил бы, пока не убил! И когда такое накатывало, я сгонял злость в… «винограднике»! И… и я не хотел, чтобы тебя сделали таким же!
Аша била крупная дрожь. После секундного колебания Кир положил руку на его плечо.
— Успокойся, я тебя не осуждаю. Я… понимаю. Защищая меня, из двух зол ты выбирал меньшее.
Аш-Шер благодарно качнул головой, через силу выдавливая из себя слова:
— Д-да! Примерно так…
После тяжёлого разговора оба долго молчали, бездумно вглядываясь в потемневшее небо. Потом Аш откашлялся, прочищая горло, и спросил:
— Где мы сейчас? Я так и не понял, куда ведёт твой портал, ты мастерски научился провешивать, никаких зацепок…
Кир польщённо усмехнулся — слова отца звучали как похвала.
— Да на Ребеле. Далеко от Зимара не рискнул уводить. Я наскоро иллюзию создал — какая «картинка» первой в голову пришла, такую и воплотил.
— Ишь ты… — Аш обвёл наведённый морок восхищённым взглядом и выдохнул: — Мои гены проснулись, не иначе!
Кир расхохотался:
— Ну, пусть твои! Хотя и… мамины не хуже.
— Лучше! — горячо проговорил Аш, — лучше! Она была потрясающей женщиной.
— Ты мог её спасти?