Когда Шива уснёт

Валерина Ирина

«Инициация… — мысли завертелись вокруг насущных проблем. — Коэффициент Творца… Сто единиц… Сто! Но как? Почему прежде ничем не проявлялось?».

«Хм… Воистину, дальше собственного носа не видишь. Что бы ты без меня делал, телепень? — Голос альтер-эго, просыпавшегося редко, да метко, как всегда, был преисполнен ехидства. — „Ниче-е-м не проявляло-о-ось!“ — намеренно гнусавя, протянул теневой Кир (дразнить он был мастак, этого не отнимешь). — А кто за пределы сферы выходил, когда папенька Фаэр громить изволил? Кто в открытом космосе синемордых в лотосе зрил? Я, может? Не, конечно, я могу, у меня воображение поболе, чем у некоторых, развито — только вот за каким шедом мне такая муть? Я бы лучше о Шав без комбезика

помечтал. Красивая, чего уж. Хоть и старовата, если честно… — альтер-эго огорчённо цыкнул и продолжил: — Решено, Шав пусть катится к папа, раз уж у них такая „большая и чистая“ назрела, а мы нагрезим себе одну вкусную девочку с горячим ротиком — как её там, Тали? Мнямм, конфетка!».

Кир взвыл.

— Заткнись, без тебя тошно!

— Но-но, полегче! Сам же меня таким придумал! Когда от папеньки прятался, а меня выставлял его нотации слушать, всё устраивало? Вот и помалкивай теперь. Пообщаемся немного — и нет меня, поминай как звали. Выкручивайся потом самостоятельно. Очкуешь, поди, когда про инициацию вспоминаешь? — Рик явно был в ударе. — Да понятно, что поджилки трясутся. У кого б не тряслись. Но ты держись, братуха, мне ещё хуже: ты, будем надеяться, возродишься из пепла, аки пылающий Феникс, а вот мне точно каюк. Ни одна субличность через поле такой мощности не пройдёт. — Голос разом стал серьёзным, но после короткой паузы вернулся к ёрническому тону. — Так что потерпи чуток, птенчик. Помогу тебе напоследок в одном вопросе, так и быть. Сам, правда, тоже внакладе не останусь, не будь я Тенью. — Альтер-эго довольно хмыкнул.

Кир, поначалу ошарашенный напором Рика, взял себя в руки и потеснил нагловатого оппонента.

— И с чего бы это вдруг ты разорался? Столько лет молчал, а тут нате вам, явился. Соскучился, что ли? Ну так я тоже рад тебя слышать, с-салабон!

— Салабон тут только один, и зовут его — пра-а-авильно, дети! — Кир! — Рик старательно изображал злость, но чувствовалось, что обмен шпильками ему уже прискучил. — Молчал я потому, что последнее время ты и без меня справлялся, а теперь — дело появилось. Да и проститься, то-сё. Как-никак, не чужие.

— И какое же дело? — Кир был заинтригован. — А прощаться не спеши, может, ещё обойдётся, ты ж у нас хитрый, как сто шедов.

Рик хмыкнул:

— Это вряд ли. Субличности в поле инициации спекаются с ведущим в одно цельное ядро. Ты, конечно, вряд ли помнишь, эти занятия ты благополучно промечтал. А вот я слушал, потому как, видишь ли, шкурный вопрос. Гарантирую, палево впереди — тем более нужно оторваться напоследок! Кстати, о деле — нормальное такое дельце, тебе понравится. Пора уже, малыш, избавляться от одёжек идеализма. К слову, как тебя Шав бортанула-то, а? Вообще, она права, конечно. Поступила, скажем так, жёстко, но эффективно. Тебе пора взрослеть, и избавление от детской безнадёжной влюблённости очень поспособствует общему процессу. — Рик перешёл на болезненную для Кира тему, что последний не преминул донести:

— Слушай, ну хватит уже! Не прикольно от слова «совсем»! И вообще — не твоё дело, сам разберусь. Тема закрыта. И ты, кстати, прикрывай балаган, мне пора выходить, наверняка ждут уже.

— О! Слова не мальчика — но мужа! Ave, Caesar! Morituri re salutant! [18] — Рик ещё скоморошничал, но голос его постепенно отдалялся, пока совсем не растаял.

Кир растрепал волосы, как всегда делал в минуты раздумий. Он хорошо понимал, что специалисты Центра Психокоррекции вцепились бы в него как клещи в бродячую псину, только заикнись он о таких… голосах. Однако сам он наличие столь разговорчивого альтер-эго не считал чем-то из ряда вон выходящим. Норма не норма, но в своё время поначалу придуманный, а после зазвучавший вполне убедительно «близняшка»-инверс очень помог выстоять и не сломаться. Вероятно, Шав права,

и дело обстояло именно так: отец, как мог, защищал свою семью — и выбранный им метод сработал, следует признать. Но даже с учётом новых вводных назвать своё детство счастливым Кир не мог. Так что Рик возник не на пустом месте и с возложенными на него задачами справился на все сто. И терять его, между прочим, совсем не хотелось. Как-никак, не чужие.

18

Лат. Аве, цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!

Поймав себя на повторе, он хмыкнул и решительно шагнул к двери. Пора бы уже сотворить что-нибудь предельно героическое, раз угораздило вляпаться в сто полновесных единиц неизвестно чего сулящего дара. Но для начала — подкрепиться бы, а? Кого бы в провожатые заполучить?

Вопрос, заданный в пустоту, получил незамедлительный ответ, стоило только выйти из кабинета.

Лучезарно улыбающаяся Тали, в очередной раз сменившая наряд, предстала перед ним в чём-то сугубо деловом, но при этом весьма выгодно подчёркивавшем все достоинства её фигуры. Открываемые юбкой стройные ноги стали выглядеть ещё длиннее, талия, схваченная прилегающим пиджачком, стремилась к идеалу, а мерно вздымаемая в ритме дыхания грудь… Кир нервно сглотнул и отвёл глаза.

Вероятно, стоило бы сделать комплимент, говорят, галмам приятно внимание, но шедова задница Рик, способный сочинить что-нибудь этакое, свалил именно тогда, когда на него хотелось бы рассчитывать!

Решив, что дальнейшее молчание лишь усугубляет неловкость, Кир сказал то, что думал в эту минуту:

— Ты потрясно выглядишь!

Тали буквально расцвела — хотя, казалось бы, куда уж лучезарнее можно было улыбнуться? Он незаметно для себя рассиялся в ответной улыбке.

— Какими судьбами тут? — спросил, уже предвидя ответ.

И не ошибся.

— Поскольку Хард по уши занят, а у Эрин дел всегда по горло, мне, как лицу, уже представленному, поручено сопровождать тебя сегодня. Ну, и не только сегодня, если захочешь. Вплоть до… инициации, — она отчего-то запнулась, но тут же продолжила, — можешь считать меня персональным гидом по нашим лабиринтам.

— Лучше и не придумать! — Кир окинул её взглядом, осознавая, что в нём пробуждается прежде незнакомое чувство. Даже не чувство, нет. Право. Право мужчины. Это было внове, и он нервничал. Тали ему нравилась. Сейчас она вела себя так, словно утром ничего не произошло, и Кир не ухитрился показать себя недотёпой. Он был признателен ей за это. То самое, недавно пробудившееся ощущение подсказывало ему, что она заинтересована в нём не меньше — однако всецело довериться инстинкту было почему-то страшновато. Кир провёл рукой по волосам, чтобы отвлечься, и шагнул ей навстречу.

Зажав подмышкой тонкую трубку свёрнутого планшета — таких моделей он не видел, поэтому посматривал с любопытством, — Тали, сходу приноровившись к его темпу ходьбы, указала рукой в направлении лифта:

— Сейчас прокатимся в кафе для сотрудников, давно пора пообедать.

Кир, думавший о том же, согласно кивнул: дельная мысль, и, главное, своевременная!

Тали, украдкой глянувшая на него, усмехнулась:

— Ну да, завтрак ты, по сути, пропустил.

Сердце ёкнуло: пропустил известно почему, ей ли не знать. Неужели подшутит?

Но она, не делая паузы на опасной теме, продолжила:

— Потом нас ждут в гости интели. Говорят, ты очень заинтересовался их работой, но они, не разобравшись что к чему, фактически выставили тебя вон.

Он едва сдержался, чтоб не скрипнуть зубами. Создавалось впечатление, что за сегодняшнее утро он успел побить все рекорды по идиотизму.

Тали бросила сочувственный взгляд и прикоснулась к его руке.

— Ребята просили передать, что очень сожалеют и будут рады пообщаться.