Когда сгущается тьма
Шрифт:
— Скажи что-нибудь.
— Здесь еще двое!..
Фэлкон ударил его рукояткой пистолета по голове и вырвал трубку прежде, чем он успел закончить фразу.
— Не надо так орать, — прошипел он, поднося трубку к уху, хотя ярость в нем так и бурлила.
— Фэлкон, у тебя что — появились еще два заложника? — спросил Пауло.
— Я хочу поговорить со Свайтеком.
— Почему ты шепчешь?
— Потому что она там. В ванной.
— Кто — она?
— Я никак не могу от нее отделаться!
— Фэлкон, вдохни поглубже и скажи мне членораздельно: кто еще с тобой в комнате?
Фэлкон снова принялся расхаживать взад-вперед.
— Она всегда со мной. Куда бы я ни пошел, куда бы ни поехал, она всегда оказывается где-то рядом.
— Кто?
— Она пришла на реку. Хотела войти в мой дом. Сидела на моем ящике от молочных бутылок. Она преследует меня, не оставляет в покое. Я выбил из нее дух обломком водопроводной трубы и засунул в багажник. А она — нате вам, пожалуйста — снова объявилась. Причем здесь, рядом со мной. В ванной комнате!
— Фэлкон, кто она? О ком ты говоришь?
Фэлкон прикрыл ладонью рот, чтобы никто в комнате не мог его подслушать, и тихим, похожим на шелест голосом произнес:
— Мне нужно кое-что сказать Свайтеку.
— Никаких проблем. Когда он приедет, я передам ему твои слова. Итак, что бы ты хотел ему сообщить?
— Скажи ему… Главное, скажи ему, что я по-прежнему хочу получить свои деньги.
— Ну это понятно. Кстати, Свайтек занимался этим всю ночь и часть утра. Что-нибудь еще?
— Да, — кивнул Фэлкон, нервно посмотрев на дверь ванной комнаты. — Скажи ему, что мне очень нужно вернуть мое чертово ожерелье. — Он захлопнул крышку телефона и прервал разговор.
ГЛАВА 30
Джеку оставалось только искать Бушмена.
Требование Фэлкона вернуть ожерелье ничего не значило для сержанта Пауло, но Джек отлично знал, что имел в виду его клиент. Ему требовалось ожерелье из металлических бусин, на котором прежде висел ключ от депозитной ячейки банка Багамских островов. Проблема заключалась в том, что в последний раз Джек видел его на шее у страдавшего паранойей ямайского бродяги по прозвищу Бушмен.
— Вы узнаете этого Бушмена, если увидите снова? — спросил Пауло.
— Разумеется. Если не ошибаюсь, он обитает на набережной в районе моста и того места, где стояла машина Фэлкона. Пусть кто-нибудь подбросит меня туда, и я найду его.
— Я вас отвезу, — предложила Алисия.
Джек пока никому не рассказал о состоявшемся у него частном разговоре с ее отцом, но в его свете мысль отправиться с дочерью мэра подальше и от командного пункта, и от главного переговорщика, показалась ему весьма удачной.
— Очень мило с вашей стороны. Поехали.
Они сели в машину Алисии, не имевшую гербов и мигалок, поэтому, выезжая из оцепленного полицией района, Алисии пришлось несколько раз показывать патрульным свой значок. Миновав оцепление, они помчались по Майами-авеню на юг в направлении реки и, добравшись до набережной, остановились на парковочной площадке у «Тобакко-роуд» — старейшего бара в Майами-сити, где Тео в составе местного оркестра частенько играл по ночам на саксофоне. Нельзя сказать, чтобы Джек с головой окунулся в воспоминания о друге, но боязнь его потерять подсознательно заставляла выделять связанные с ним места.
— Как выглядит этот Бушмен? — спросила Алисия, когда они пешком двинулись вдоль северной стороны реки.
— Больше всего мне запомнились его многочисленные косички,
— О чем?
— Может, помните времена, когда еще не было микроволновых печек? Тогда популярный полуфабрикат поп-корна, называвшийся «Джиффи-Поп», упаковывался в коробки из алюминиевой фольги и доводился до готовности в духовке. Когда поп-корн поджаривался, алюминиевая упаковка вспучивалась, и казалось, вот-вот лопнет. Ну так вот: голова Бушмена выглядит примерно как эта упаковка.
— А разве поп-корн существовал еще до эпохи микроволновок? — спросила Алисия.
Джек собрался было обстоятельно ответить на этот вопрос, но вовремя заметил на губах молодой женщины едва заметную лукавую улыбку — знак того, что она над ним подшутила. Она словно говорила: я так молода, что вовсе не обязана помнить о столь древних временах.
Они обошли кучу ржавого железа — по-видимому, часть остова разобранной на металлолом старой речной баржи.
— Сегодня утром ваш отец перехватил меня по дороге к командному пункту.
Она искоса посмотрела на него.
— И о чем же вы говорили?
— Мэр опасается, что вы примете слишком активное участие в освобождении заложников. Он вынудил меня дать обещание, что в разговоре с Фэлконом я ни при каких условиях не упомяну ваше имя.
— Что ж, отец заботится о моей безопасности, и его можно понять. Но вы должны поступать так, как вам скажет сержант Пауло.
Некоторое время они шли в полном молчании. Береговая полоса была здесь довольно ровной, но горы громоздившегося вокруг мусора создавали впечатление холмистой местности. Хотя ситуация с заложниками сложилась критическая и они, казалось бы, должны были торопиться, чуть ли не бежать, чтобы разыскать Бушмена, Джек шел медленно и осторожно, опасаясь пораниться о преграждавшие им путь груды ржавого искореженного металла.
— Что вы можете сказать о Пауло?
— Это прекрасный человек и мастер своего дела.
— Насколько хорошо вы его знаете?
Прежде чем ответить, она заколебалась, и это подсказало Джеку, что вопрос не столь прост, как кажется.
— Я очень хорошо его знаю, — наконец проговорила Алисия.
— Возможно, я покажусь вам бестактным, но все-таки ответьте мне: он совершенно слепой?
— Да, он совсем слепой. Однако прежде чем вы выскажете свою озабоченность по этому поводу, хочу вам заметить, что Пауло — опытный переговорщик. Слушать, разговаривать, убеждать — вот основные аспекты этой работы, и ни один из них, как вы можете заметить, не связан напрямую со зрением. Это ведь не слепой пластический хирург, который режет ваш нос на ощупь.
Джек невольно провел рукой по лицу.
— У меня с носом что-нибудь не так?
— Ничего такого…
— Слава Богу.
— …чего хороший хирург не смог бы исправить.
— Ага, полицейский юмор. Вот чего нам, адвокатам по уголовным делам, особенно не хватает.
Неожиданно Алисия остановилась и указала на что-то пальцем.
— Это он?
Впереди, около моста, прямо на земле спал человек. Его зимняя куртка была настолько грязной, что почти сравнялась по цвету с почвой. Если бы утреннее солнце не отражалось в металлических деталях головного убора, они, возможно, и не заметили бы его.