Когда падают листья...
Шрифт:
Парень пожал плечами: мол, за что купил, за то и продал, и разговор снова утих.
Больше споров не возникало, но мужичок так подозрительно косился на девушку, что, когда показался город, у нее невольно вырвался вздох облегчения.
Сержна была небольшим городом, но, тем не менее, в середине, около центральной площади, возвышалась чародейская башня, к которой съезжались нуждающиеся со всех окрестных деревень. Поговаривали, что даже самый стойкий чаровник не выдерживал тут дольше двух лет, улепетывая так, что только пятки
Веля крутила головой, рассматривая все, что попадалось друзьям на пути: она только пару раз была в городе (хотя, Радоголь был не меньше Сержны), но до сих пор ей были чужды и вечно царившая за воротами суета, и вонь, которая непримиримо кочевала с улицы на улицу, и вездесущие воришки, способные достать деньги, казалось, даже из-за корсажа.
Скучающие стражники, еще издалека заприметив бедную телегу с тремя то ли весничанами, то ли хуторчанами, даже обирать не стали. Зевая, стребовали по медьку с путников и полстрибрянника с хозяина телеги. Там Веля со Жданом с ним и распрощались, душевно поблагодарив и слаженно выдохнув, когда он отъехал подальше.
— Думаешь, узнал? — кисло спросила она.
Парень кивнул.
— А скажет?
— Не знаю, — он вытер с шеи пот, — вряд ли. Ему с этого выгоды никакой.
— А если Борщ за меня награду назначил?
Кто такой Борщ — Ждан не знал, но по контексту догадался и рассмеялся:
— За тебя? Награду? Ты прости, Вель, но вот если бы кобылу племенную увели — награду стоило бы назначать.
— Я что, меньше кобылы стОю? — обиделась девушка.
— Ты не обижайся, Вель, но среди большинства мужиков бытует мнение, что хуже баб нет никого. А, судя по тому, что ты оттуда сбежала, этот Борщ относится именно к большинству. Тут уж о разнице между кобылой и тобой и говорить не приходится.
На центральной улице нанятые в одной из близлежащих весниц парни обновляли доски, весело перекрикиваясь и стуча молотками. Гомон стоял такой, что друзьям невольно приходилось повышать голос, чтобы хоть как-нибудь друг друга услышать. Кто-то из особо бойких попытался схватить Велю за причинное место, но Ждан вовремя пресек эту попытку хлестким ударом по наглой ручонке.
— А куда мы теперь пойдем?
— Что?
— Ночевать где будем? — погромче сказала девушка, — и Дарена искать надо…
— Да зачем его искать-то? Я никак не могу понять.
Парень остановился и в упор поглядел на Велимиру. Та стушевалась, но все-таки ответила:
— Он — Дар Осени. Помнишь, я тебе говорила? Ну, тогда, когда его… — она снова запнулась и все-таки назвала юношу по имени: — Ждан, я должна быть рядом, чтобы не допустить развилки на дорогах судеб. Это сложно объяснить, ты все равно ее не увидишь, ты не чаровник…
— Какой развилки?
Девушка будто и не услышала его вопроса.
— Я тебя не держу. Но думается мне, что Очень повязала тебя так же крепко, как и меня… — последняя фраза была сказана почти шепотом,
— Чего?..
Но Веля не стала отвечать, погрузившись в видимые только ей одной переплетения Нитей. Вон, прошел Путник, он еще сам об этом не знает, и только начинает свой путь. И никто не виноват, что он, этот путь, начался с воровского дела. А вон там, за углом, кот. Он — бывший чаровник, но уже сам об этом не помнит. А там…
Ждан дернул девушку за рукав платья и указал ей кивком головы куда-то прямо и чуть вбок. Велимира посмотрела, лицо ее просветлело, и уже она кинулась вперед, схватив парня за руку.
Войнику было неведомо, как, но Броний по дороге ухитрился сломать подкову. Версту они кое-как доковыляли до города, а потом путнику пришлось потратить еще уйму времени, чтобы найти кузнеца. Несмотря на то, что в Радоголе их было аж три, у Дарено сложилось впечатление, что они все от него куда-то попрятались. Когда он, вконец расстроенный и взвинченный напрасными поисками, наконец нашел мастера, был уже вечер. А до срока оставалось пять дней.
Дарен как раз договаривался о цене, когда сзади раздался возглас:
— Как хорошо, что мы тебя нашли!
А следом, под удивленным взглядом путника, в поле его зрения возникла сияющая Велимира и флегматично пожевывающий сорванную травинку Ждан.
— Стало быть, условились? — басом вклинился кузнец.
— Да, — Дар снова повернулся к нему, — до завтрашнего утра управитесь?
— Отчего ж нет? Управимся!
И Броня, виновато фыркнув Дарену в ухо, понуро направился за широкоплечим мастером, держащим поводья.
Войник устало потер лоб и снова повернулся к застывшим парню и девушке:
— А вы что здесь делаете?
— Тебя ищем, — отозвался Ждан, выплевывая травинку на землю.
— Зачем?
— А чтобы было.
Дар хотел было злиться, но у девушки снова стал такой несчастный вид, что он смягчился и вздохнул.
— Я очень спешу. И мне не нужны попутчики.
— Я знаю, — шепотом отозвалась Велимира, — тебе нужны друзья.
— Они у меня есть.
— Друзей много не бывает, — резонно возразил Ждан, но, увидев выражение лица Дара, добавил: — нет, ну я, например, в друзья не набиваюсь. Просто решил немного попутешествовать. А втроем веселее.
— Так весело, что прям обхохотаться, — мрачно отозвался Дарен, — ладно, что с вами делать. Идем.
Если быть честным до конца, войник и сам в душе был немного рад, что едет навстречу с неизвестностью не один, но не признался бы в этом даже под страхом смерти.
На ночлег путники устроились не в гостильню, а домой к одной пожилой вдове, которая не поленилась даже истопить баньку. Да и взяла не так много денег. Дарен, конечно, поторговался для вида, но в результате и сам остался доволен, и женщину не обидел.