Когда падают листья...
Шрифт:
— Знаю, — кивнула Веля, — меня тоже. Только меня, наверное, сильнее.
Они снова замолчали, отрешенно разглядывая проезжающие мимо обозы и телеги, которым совершенно не было дела до двух путников, сидящих на траве возле тракта.
Позавтракать они уже успели, правда только яйцами и сухарями: сыр девушка зачем-то приберегла. По мнению парня, не приберегла, а зажала, но что уж с этими бабами делать. Придет какая дурь в голову — так хоть клещами доставай! И то — не факт, что поможет.
— А знаешь, что, — вдруг
Девушка с надеждой устремила на него взгляд, но через волну сильно пожалела о том.
Ждан, для бодрости прочитав молитву Оару, выдохнул и лег посреди дороги, пока на горизонте не было ни одного крупного обоза. Велимире же надлежало бегать рядом и охать на все лады: лишь бы слышно было. Девушка, как наседка, наматывала круги вокруг давящегося смехом парня и изредка грозила ему кулаком.
Наконец, в поле зрения появилась телега. Глаза Ждана алчно загорелись, потому что на ней сидел лишь один человек, а значит, еще два могло поместиться как минимум. Девушка запричитала с удвоенной силой, а юноша даже дышать перестал: для верности, так сказать.
— Эй! Эй, вы двое! — мужчина лет пятидесяти, с бородой, даже приподнялся с седалища, но Ждан оставался недвижим, а Веля отчаянно пыталась нее слышать окликов. — Вы что, оглохли?! С дороги, говорю!
Но когда до самого Ждана оставался лишь палец, телега все-таки остановилась.
"Есть!" — мысленно возликовал парень, пытаясь оставить на лице прежнее страдальческое выражение.
— Моему… брату стало плохо, — с запинкой выговорила девушка и покраснела. — У него бывают приступы сердечной жабы… Не могли бы Вы нас подбросить? Пожалуйста!
— Мест нет, — угрюмо буркнул мужик, — оттащи-ка своего братца с дороги.
— Но, дяденька! — Веля настолько верила в положительный исход этой затеи, что от отказа даже растерялась.
— Мне муку на продажу везти, пропусти!
Девушка еще с несколько пылинок хлопала ртом, как рыба, выброшенная на берег волной, а потом, глотая слезы, схватила Ждана за руки и поволокла с дороги. Легенду-то надо было держать до конца. Мужик дернул поводья и серая беспородная лошадка беспристрастно двинулась дальше. Веля, посмотрев на это, снова вылетела на тракт и крикнула в спину:
— Мы… Я заплачу! Правда!
Телега, проехав еще несколько локтей, остановилась.
— С этого и надо было начинать, — хозяин телеги уже куда более благодушно хмыкнул в усы. — Сколько дашь?
— Стрибрянный…
— Хо! За двоих? Дорога стоит не меньше двух!
И тут Ждан, которого достали эти издевки над девушкой, не выдержав, вскочил на ноги, в два прыжка преодолел расстояние и, вытащив кинжал, направил его на мужика:
— Ты давай, не рассусоливай! Нам ехать надо!
— О, воскрес? — расхохотался тот, не обращая внимания на оружие, — ладно, так и быть, подвезу. Садитесь. И железку свою убери, а то больно
Ждан обиженно прогудел себе под нос что-то ругательное, но Велимира, вытерев рукавом платья слезы, уже забралась в телегу вслед за парнем и с готовностью протянула монету. Хозяин телеги взял ее, попробовал на зуб, убрал за пазуху, а затем виновато усмехнулся:
— Вы уж извините, просто тут на тракте в последнее время столько жуликов! Чего только не удумывают! Вона на прошлой неделе вообще один овцой прикинулся, рассказывали…
— Нет-нет, — поспешила заверить его девушка, — мы… нам просто нужно попасть в город!
— В Сержну, что ли?
Путники услышав это название в первый раз, переглянулись, а потом Ждан рискнул спросить:
— А этот тракт к нему ведет?
— По дороге будет еще одна весница, да развилка будет — на запад.
— Тогда нам в город!
— Вот и славно. А вы сами откуда будете?
Веля со Жданом снова переглянулись.
— Да мы с Зоряной. Родители у нас с сестрой умерли, а дом наш сгорел месяц назад… Стыдно у тетки стало жить, — пояснил Ждан, увлекшись.
— Стало быть, на заработки?
— Угу.
— И, верно, надеетесь разбогатеть?
— Угу.
— И что же вы умеете? — мужичок с подозрением сузил глаза.
— Да всего помаленьку, — скромно пожал плечами Ждан, — я из лука неплохо стреляю, в войники подамся, а сестра, может, в гостильню…
На этом месте Велимира сердито пихнула "брата" локтем в бок, отчего тот замолк, а сама сказала:
— Я чаровница.
— Да? — удивился хозяин телеги, — что-то не больно-то похожа.
— Не на лбу же у нее это должно быть написано, — буркнул Ждан.
Веля нахмурилась и помрачнела, будто он какую-то тайну выдал, но мужичок, заметив ее реакцию, присмирел.
— Да ладно тебе, парниша, я ж только спросил.
Некоторое время они ехали в тишине, а потом мужик снова заговорил:
— К нам вот в весницу на прошлой седьмице дошли слухи, что у старосты рябиновского дочка пропала.
Велимира вжала голову в плечи: дура! Зачем про чаровницу-то ляпнула?! Наверняка же ее ищут… Сейчас вот остановит телегу, или, еще чего доброго, повезет обратно, к Борщу и Дубыне, к издевкам одного и озабоченности другого.!
— Спокойно, — одними губами сказал Ждан, чуть повернувшись к девушке, которая была уже сама готова спрыгнуть с телеги, а потом нарочито громко сказал: — да, мы тоже слышали. Только, говорят, волки ее задрали.
— Волки? — хозяин телеги даже повернулся, якобы от удивления, а на самом деле снова поглядеть на Велимиру. — Да не может быть! С начала года не было таких случаев! Все, кто в лес ходил, все возвращались. Да и с чего им нападать? Зверья-то сейчас в лесу много бегает. Это прошлым летом торфяники горели, а этим-то, слава Оару, все спокойно.