Когда-нибудь
Шрифт:
Ужин завершили чашкой свежезаваренного зелёного чая с небольшой примесью ромашки. Как же это восхитительно! Меня практически сразу потянуло в сон от расслабляющего действия трав.
И всё это время он был либо за моей спиной, либо отвернувшись от меня. Не хочет видеть лицо своей жертвы? Или по какой-то иной причине он прячет свои глаза? Да и я слишком сонная, чтобы хоть как-то пытаться узнать личность похитителя.
Он протянул руку, поднял меня, провёл в спальню. Вручил свободную домашнюю мужскую рубашку, а сам ушёл из комнаты. И всё ещё я не могла различить его лица – слабое освещение от ночника не позволяло как
Мы легли. Он обнял меня. И я мгновенно заснула, ощутив себя в защищённости, что было странно при сложившейся ситуации.
Проснулась утром от звона будильника. Всё ещё живая. Всё ещё в той же постели, в которой оказалась вчера. Я выспалась. Чувствовала это по свободе движений, не сковывающей руки и ноги. Похитителя не оказалось в постели, и во сне я заняла её полностью и единолично.
На краю сознания вспыхнуло невнятное беспокойство. И что это на меня нашло? Такое легкомыслие… Он меня запер здесь, как пленницу? Это был бы закономерный поворот, после похищения прямо с многолюдной улицы. Тогда не придётся выслушивать упрёки начальства, что я не настолько хороша в своей работе, как коллеги с многолетним стажем и соответствующим образованием. Неужели я настолько устала от рутины, что позволила незнакомцу меня похитить?
До меня донёсся запах кофе, развеявший сомнения, и я направилась за ним. Ведь за вечер и ночь он со мной ничего не сделал, так зачем же ему что-то делать теперь? Или это новый вид маньяков, которые сначала помогают восстановить душевное равновесие, и только потом убивают?
Запах привёл меня на кухню. Там опять стоял он, спиной ко мне, колдовал над чем-то у плиты. Стол с завтраком из бодрящего напитка и круассана уже был приготовлен и ждал меня. Я села и начала есть, закрывая глаза от наслаждения. Почему завтрак так быстро кончился?
Посмотрев на время, я вернулась в спальню в поисках своей одежды. Увидела её на вешалке, уже выглаженную. Оделась. Судя по запаху, одежда оказалась ещё и выстиранной. Вышла на улицу вместе с ним. Он проводил меня до того места, где пересеклись вечером. И я отправилась обратно в свой день сурка. Но уже более отдохнувшая.
Каждый вечер на протяжении недели он меня забирал с пути к дому от работы. Каждый вечер кормил потрясающими блюдами. Каждую ночь у него я высыпалась и отдыхала. Каждый раз это приключение дарило мне наслаждение. Я всё больше чувствовала себя… собой. Во мне просыпался прежний азарт, с которым я ввязывалась во все студенческие приключения.
Но это не могло продолжаться вечно. Все эти вкуснейшие блюда, ежевечерние приключения, утренний кофе и завтрак чуть ли не в постель. И всё в молчании, как будто мы были немыми. Когда-нибудь он должен был сказать хоть одно слово. Но я не выдержала первой. Похоже, его метод отдыха помог мне обрести былое любопытство.
В очередной раз он меня забрал и отвёл к себе. Усадил за стол, вручив вместо уже прочитанных Булгакова и Достоевского том Толкиена. Но я не принялась за чтение. Положила книгу на стол и
– Так как тебя зовут?
– О, ты наконец заговорила. Не думал, что тебе понадобится столько времени, чтобы оправиться от работы, – засмеялся знакомый голос. – Или ты забыла за повседневностью, как мы проводили студенческие годы, Лисаветта?
– Савьер?! – вскочила я.
– Угадала, – повернулся ко мне мужчина.
Ну ничего себе он изменился! За этим костюмом я его сразу и не узнала. Его студенческая худоба исчезла, но сам он не стал таким же толстым и круглым, какими были другие наши однокурсники. Квадратное лицо обрамляли всё те же завитки чёрных как смоль волос, вокруг глаз виднелись смеющиеся морщинки.
– Прости, я тебя не просто так выдернул из твоего распорядка дня, – помрачнел он, отводя в сторону свои голубые глаза.
– Что случилось? – сосредоточилась я на его словах. – И давай без длинных предисловий. Знаешь, что я не люблю вступления.
– По всем признакам, меня укусил оборотень, и я прошёл неправильное превращение. Но я этого не помню! Вдобавок, Катерина пропала. А она, как ты помнишь, была сильной волшебницей, которая может создать нужное заклинание. Ты, конечно, тоже неплоха, но у неё это получилось бы быстрее. Ты ведь сможешь сотворить похожее чудо?
– Чёрт, – от переизбытка чувств выругалась. – Я не могу отказаться от этой работы. Ещё непонятно, какую потом дадут. Но и помочь тебе хочу.
– С этим можешь не волноваться, – усмехнулся Савьер. – Мне достаточно платили, чтобы собрать небольшой капитал, так что смогу обеспечивать некоторое время, даже если останешься без работы. Да и тебе, насколько я знаю, давно не давали отпуск, если хочешь помочь мне ещё и Катерину найти. Можешь потребовать сразу за весь срок.
– Интересно, откуда узнал об отпуске? – скрестила я руки на груди.
– Так отчёты в налоговую от государственных структур находятся в общем доступе, – пожал он плечами.
– Раз уж ты разрешишь эту мою проблему, то я слушаю твой план. Ты же его уже начал создавать, верно? – взяла я кружку чая из рук Савьера.
– Ты права. И вот что я думаю сделать…
Когда-нибудь я пойму зачем живу (Люмила)
Моя семья была первоклассными бойцами. Наверняка это было наследственное. Все как на подбор: высокие, сильные, легко обучались обращению с оружием. Всегда участвовали в военных действиях, на которые посылались с завидной регулярностью. Опасно, конечно, но и награда соответствующая. Поэтому не было ничего удивительного, что меня отдали в спортивную школу с военным уклоном, которую также посещали мои братья и сёстры.
Я училась в ней только ради того, чтобы порадовать родителей. Другой цели у меня не было, ведь я была ребёнком. Получала хорошие отметки, участвовала в соревнованиях… Друзей особо не было: мне не очень нравилось общество девочек, только и болтающих о парнях. Как будто других тем не было! А вот с парнями вечно куда-то влезала. Мы и по стройкам прыгали, и на спор через автострады бегали. Но как только начался переходный период, девочки стали девушками, и парни перестали звать меня в свою компанию. Я сначала не понимала этого, обижалась. И всё же один из них снизошёл до меня и объяснил причину. Их девушки ревновали ко мне. Пришлось смириться и оставить общение только с родными.