Когда муж - оборотень...
Шрифт:
Деверь распахнулась, и деверь скатил тележку с едой.
Салат со свежим шпинатом, спагетти с грибным соусом и шампиньонами, а также сочные свиные ребрышки.
Весело объявил предатель. Подкатывая тележку к небольшому столику у дивана.
— А на экскурсию по дому не пригласишь?
— В другой раз. Присаживайся бери салатик.
Я села и стала есть. Поскольку, действительно была очень голодна. Давясь, салатом подумала, что, надеюсь, что Боря и Мира во сне чувство голода не испытывают.
— Ты с решением не торопись, погости у меня, я покажу и расскажу, чем занимаюсь. И ты увидишь, что он не так страшен, как о нем говорят.
Заговорил Андрей,
— Вероника с тобой заодно?
— Нет, но благодаря ей, я в курсе всего, что затевают, тамошние ведьмы м ведьмаки, удобно.
— Как давно ты поменял своих богов?
— Очень давно. Более двухсот лет назад, я влюбился в девушку простую, человечку, она так изумительно пахла! Ты себе не представляешь! Я носился за ней по пятам, забыв про гордость и мужественность, про семью, про все! Она стала моим миром, моим воздухом! Всем! Мы поженились, ей было всего семнадцать. Так, юна, чиста, свежа! Я открывал для нее мир, я стал ее богом, я так берег ее! так заботился о ней! Ожидая ее тридцатилетия. Чтобы обратить. Раньше это делать не хотел, ожидал, когда она войдет в свою полную силу. Я был уверен, что смогу защитить ее ото всего на свете! Когда ей был двадцать один год. Выдался год удачный для зачатия, у нас бы обязательно родился оборотень и Катерина, понесла. Понесла сразу двойню. Но она была слишком хрупка и тонка. Проблемы начались уже на шестом месяце. У Катеньки жутко болела спина, начались проблемы с дыханием, она держалась молодцом и думала лишь о детках, но я видел, что ей безумно тяжело.
Настал день родов. Дети оказались слишком крупными, она не могла разродиться и умоляла разрезать ее, чтобы достать малышей. Для нее самой в то время, это была бы неизбежная смерть. Каким богам ни молись.
Но это был день Карачуна. От отчаянья я принес им в жертву свою кровь и поклялся, верно, служить, если Катенька и дети выживут. Так, искренне как в тот день, я не молился еще никогда в жизни и был услышан. Катюша разродилась сама. Все были живы и здоровы. И бес меня раздери! Мариша! Какая разница кому служить! Когда твои близкие рядом живы и здоровы!
Глава 45
— И где же сейчас твоя жена и дети?
— Жена умерла за два дня до тридцатилетия. Поскользнулась на речке и ударилась головой о камень. Мгновенная смерть. Оба сына погибли во вторую мировую.
— Ну вот. Ты же понимаешь, что высшие силы не обманешь. Она все равно умерла. В шаге от бессмертия.
— Но мы прожили еще девять лет. Самых чудесных в моей жизни девять лет. Я до сих пор живу воспоминаниями о них. Она подарила мне двух замечательных мальчиков. Проживших чудесную, достойную жизнь. Они спасли множество людей и сделали много добра. В итоге я ни о чем не жалею и поступил бы и сейчас так же.
— А Боря, тебе его ничуточки не жаль? Ни тогда, не сейчас?
— А че его жалеть—то! Тюфяк тюфяком! Стыдно даже, что в родстве с ним! Не волк, а недоразумение сплошное!
— Ты о чем?
— Да обо всем! Еще тогда, впервые дни, брать тебя надо было в охапку, и бежать, куда глаза глядят! Да ослушаться альфу! Да, навсегда потерять Стаю! Да, в никуда и не с чем! Но зато! С тобой! С любимой! Со своей парой! Ни уж—то при своих физических и психических данных и возможностях, он бы ни нашел, как среди людей пристроиться потеплее? Ни кто бы вас не преследовал! Я бы лично за этим проследил! А он жопу с теплого насиженного места отодрать побоялся! Разве он мужик после этого?! Ни один волк никогда еще не подкладывал добровольно свою волчицу под собственного брата! Как это сделал наш Боренька! Неужели тебя саму такое
— Предлагала, — с горечью кивнула я. Андрей ножом резал сердце по живому и больному.
— И что ответил?
— У Вадима везде связи. Он не даст нам жизни!
— Читай — Он старше и сильнее. Я боюсь его до мокрых штанишек. — закатил глаза деверь.
— Ну, а что же было делать?! — спросила я, глотая слезы.
— Да наплевать что он больше и старше! Что Альфа! Вызвать на бой и разорвать в клочья за свою любимую! А потом бежать! Альфой бы стал я. И я бы не позволил вас преследовать! И ему это предлагал! А он предпочел раболепствовать и наблюдать со стороны, как его женщину, каждую ночь, порет собственный брат!
Я не вытерпела, влепила Андрею пощечину. Прав он был. Во всем. И тем обиднее были его слова.
А он набросился на меня, придавил собой и начал задирать мое платье.
— Осатанел реально, что ли! — закричала я, пытаясь отбиться, — К жене иди!
— И к ней схожу! Сегодня очень хороший день для зачатия! Точно оборотень будет! Каждая половозрелая волчица, просто обязана понести сегодня! Да не дергайся ты! Я сильнее ведь, глупая!
Я это понимала, но лежать, покорно и спокойно все равно не могла. Как же мерзко! Как противно! Хорошо хоть с поцелуями не лез. Было чувство, что на меня, бетонная стена навалилась, руки ослабли и висели плетьми. Андрей крепко держал одной рукой за горло, чтобы меньше дергалась, а другой, расстегнул ширинку, до упора отвел и держал так мою левую ногу.
Никогда еще в жизни я не испытывала столько боли от близости! Мое тело было наглухо закрыто для непрошенного и нежеланного гостя. Его орган, казался неимоверно большим и безжалостно рвал меня сначала снаружи, а потом и внутри.
Слезы катились градом, в сознание осталась одна лишь боль.
— О! Какая же ты узкая! — выдохнул мужчина, ускоряясь, — как же хорошо!
Боль усилилась нестерпимо, меня затошнило, закружилась голова. А насильник кричал от наслаждения, упиваясь своей властью надо мной и моими страданиями. Мне казалось, что это длилось, целую вечность, я мечтала лишь о том, чтобы он поскорее кончил.
Андрей, обеими руками до боли впился в мои плечи. Три завещающих толка и я, к своему ужасу, ощутила его семяизвержение. Мужчина, тяжело дыша, упал на меня и не спешил вставать. Я с омерзением еще ощущала пульсацию его органа в себе.
Господи! Если ты есть! Сжалься надо мной! Не дай мне понести от него!
Да, наверное, живя в общине Влада и служа Марене, я делала много плохого! Убивала и мучила людей, проклиная за деньги для общины и себя! Но все те, кого называют богами, так же дети твои Господи! И нужны тебе для чего—то! Я обещаю тебе! Я клянусь! Ни когда больше, не использовать дар свой во вред, кому—либо невинному! Обещаю! Я лучше смерть приму, коль будет на то, воля твоя! Но не дай мне понести от него! Умоляю!
Слезы катились градом, душа, разрывалась от отчаянья. Боль из тела, благодаря, быстрой регенерации присущей оборотням, уже почки исчезла.
— Нечего реветь! — огрызнулся Андрей, встав, — сама виновата. Расслабилась бы, обоим хорошо было бы.
Я лежала, тупо смотря в лазурный потолок спальни. Андрей ушел в ванную. А я все лежала, не двигаясь.
— Постельное белье и одежда в шкафу, — сказал он, вернувшись через минуту. — Еда будет под дверью по утрам и вечерам. Вот тебе планшет, — Андрей кинул на кровать большую коробку, — В нем очень много, сериалов, книг и игр, развлекайся.