Когда муж - оборотень...
Шрифт:
— Почему твой отец ее не обратил?
— У нее было слабое сердце. Она бы не выдержала действие нашего яда, но отец, поддерживал ее здоровье, как мог. И она прожила, сто семьдесят три года, не старея. А потом пропала, жрецы сказали, что утопилась, почувствовав необратимое старение организма, не хотела, чтобы отец наблюдал за ее увяданием.
— Твоя мать, была неверна отцу?
— Публично этот факт не обсуждался, но судя по тому, как он ко мне относился, и по моей масти, все понятно.
Промелькнувшие в глазах Бориса горечь и стыд задели и
— Посмотреть на свою стаю хочешь? — хитро улыбаясь, спросил Яромир.
— Любопытно, — кивнул муж.
После ужина нас сопроводили в отдельную берлогу, наделив приличным запасом одежды и постельного белья. Все остальное осталось от прежних хозяев.
Мы с Борей до ночи провозились с отчисткой помещения от ментальных следов от прежних хозяев. И защитой помещения от непрошенных гостей. Это отняло много сил. Учитывая, что мы и так потратились, на спасение Добрана, отрубились оба, едва коснулись ложа.
Проснулась я оттого, что где—то далеко меня звала мама.
— Мариша, доченька! Принеси мне водички! Мариша, доченька! Ты где?
Голос мамы был тревожным, и мое сердце замерло от ужаса, мама, что прошла через разлом и оказалась в этом мире?
— Мама? мамочка!
забыв про осторожность, я выбежала из берлоги.
Эта планета освещалась сразу тремя спутниками, поэтому было довольно светло. Темно—синей полумрак, нежели темнота.
— Мариша, доченька!
— Иди сюда мам! Не бойся! Все хорошо.
— Помоги мне доченька!
Я пошла на голос матери, все дальше отдаляясь от берлоги и углубляясь в чащу леса. Сердце бухало в груди от страха.
— Мама! мамочка!
Погашенная своими страхами, я не заметила, как со всех сторон подкрадывались серые бесшумные тени. Когда заметила, осталось только задохнуться от ужаса и отчаянья.
Как же так! Бросилась было назад, но словно о бетонную стену головой с размаха ударилась и мир, вспыхнув яркой звездой острой боли, померк в одно мгновение.
Глава 43, часть 2.
БОРИС
Проснулся я оттого, что мое тело, настойчиво требовало женской ласки и страсти. Еще не открывая глаз, я стал шарить руками по постели, в поисках нежного тела любимой. Постель оказалось пустой.
— Чтобы ты там не делала, скорее возвращайся! Не могу больше ждать ни секундочки, — громко заявил я.
Ответом мне была лишь тишина. И в сердце закралась будоражащая тревога. Я подскочил, быстро оделся, и побежал по всем комнатам берлоги. Жены нигде не было. В сердце закрался уже самый настоящий страх. Неужели она, вышла на улицу ночью? Но зачем?
Так, спокойно! Утро здесь уже давно судя по сияющему в вышине местному солнцу. Должно быть, отправилась к Мире, или вызвали к больному, а меня будить просто не захотела.
Я быстрым шагом направился к берлоге вожака. Застал все семейство, включая и Миру, за завтраком.
— Мирочка, мама не приходила? — даже не поздоровавшись, спросил я.
— Нет, не было.
— А, к больному ее вызвать не могли?
— Может, и могли, —
Мы обошли всю общину. Никто рано утром, за знахаркой не приходил. Я бегом бросился домой в надежде почувствовать ее ментальный след. Сел на постель с ее стороны сосредоточился, вздохнул несколько раз поглубже, открывая свое подсознание. И увидел ее. Вот она просыпается, встает с постели, ее что—то тревожит, она зовет маму. И, выходит, на улицу, что—то ее влечет. Она слышит голос матери. И отходит от берлоги все дальше в лес. Я иду по ее пути, я вижу, как вокруг нее сгущаются серые тени, но она их замечает лишь в самый последний момент. Пугается, пытается бежать, но падает как подкошенная. Тени сгущаются над ней и тают вместе с ней же.
— Ее забрали тени, — тихо шепчу я, придя в себя.
— Слуги Демитрия, — подтверждает самое страшное Яромир, — зачем она вышла ночью, я же предупреждал!
— Ее влек голос матери.
— Значит, ваша защита, оказалась слабее их. Не надо было снимать защиту жрица. Вы вчера и так много сил потратили.
— Я найду ее.
Я принялся скидывать одежду для того, чтобы перекинуться в волка.
— Не найдешь, если Демитрий этого не захочет, так и будешь до скончания дней своих по кругу ходить, на одном и том же месте.
— Тогда идем рыжим! Они могут, что—то знать!
— Пойдем. Только поедим, как следует сначала, а ты, ребенка успокой. Спешка, ни к чему хорошему еще не приводила.
— Вы присмотрите за Мирой, пока я ищу Маришу? Конечно, не переживай. Они с Олей, здорово сдружились.
— Я знаю, что это он забрал ее, — спокойно сказала девочка, едва мы вернулись. Не волнуйся, он не убьет ее. Он отказался от затеи вернуть душу жены в ее тело. Обиделся. Не оценила она его прощение как он того хотел. Теперь, ему нужна сама мама. Живая и здоровая.
— Уже легче. А как ее найти? Как ей помочь? Ты видишь? Чувствуешь? Можешь почувствовать, где она?
— Она у Демитрия больше ничего не могу сказать, вход в его владения прячется за мороком, который все время, меняет к ним путь. Ты не найдешь, никто не найдет если он, этого не захочет.
— А если поймать кого—то из его прислужников, они смогут указать нам путь?
— Даже если и захотят рассказать, то умрут раньше, чем смогут это сделать. Он все предусмотрел.
— Что же делать? Как помочь маме?!
Такого отчаянья, как сейчас, я не испытывал даже тогда, когда понял, что не могу ходить. Он ее не убьет это хорошо. Но, то, что он с ней может сделать, для волчицы с брачной меткой куда хуже смерти.
— Иди к рыжим, возможно, они помогут, у них свои счеты с белыми.
— Но Настя, говорила им не доверять. Помнишь?
— Там, ты поймешь почему. Но белым, они не друзья. Напрасно так думаете?
— А нам? — Вставил Яромир. — Зачем поставили ловушку на нас? Чем мы их прогневили? Вроде и счетов у нас с ними нет? Неужели, хотят присвоить себе общую территорию, призирая заветы богов?