Когда муж - оборотень...

Истомина Елена

Мужчина обнимает меня за плечи, целует в шею, отодвинув волосы, по мне пробегает возбуждающая дрожь и, я готова на все.

Из проткнутого пальца, на ритуальный коровой падают алые капли моей крови и вдруг мне становится трудно, дышать.

Открываю глаза и не понимаю где я. Слишком темно. Слишком трудно дышать. Горло что—то сдавливает. Руки в запястьях ломят просто до слез как больно. Тянусь к горлу. Ощупываю. Нечего нет. А, кажется что тяжелый, чугунный ошейник был совсем недавно. Да к тому же раскаленный.

Меня чуть подбросило и потянуло

влево. Стало понятно, что еду в машине. Попыталась сесть, закашлялась. Во рту появился вкус крови.

В машине зажегся свет. Иномарка, кожаные, высокие, удобные сидения почти не видно головы водителя. Сажусь, голова кружиться, закрываю глаза. Очень кружиться, тошнит, рядом на сидение стопка пакетов, беру один.

Как же мерзко и противно!

Под ногами бутылка с водой, открываю, пью долго и жадно. Хотя глотать больно, но становиться легче

— Куда мы едим? — спрашиваю и пугаюсь хрипа собственного голоса.

В ответ лишь тишина. Пытаюсь приподняться, чтобы посмотреть на водителя, но слишком слаба. Ноги подкашиваются, падаю на сиденье, закрываю глаза, укачивает, засыпаю.

Снова сниться этот мужчина, он вносит меня в чистую, просторную, избу на руках. Смотрит на меня с нежностью и любовью я немного напряжена от ожидания. Он ставит меня возле постели убранной ветками красной смородины. Сдвигает их в сторону садиться, улыбаясь, чуть выдвигает ноги, вперед. Я присаживаюсь и аккуратно снимаю с молодого мужа новые сапоги таков славянский, свадебный обычай.

Сняв с замиранием сердца, смотрю на мужа.

— Очнись мое Солнышко! Очнись моя Ладушка.

Донеслось до меня очень ласковое обращение. (Лада, Ладушка или же Ладо, у славян ранее нежно, любя, называли муж жену, а жена мужа, в честь верховной богини Прави, Лады, покровительствующей семейному союзу.)

Я потянулась и перевернулась на другой бок, глаза открывать не было сил.

Вставай моя хорошая, вставай! — нежно попросил все тот же мужской голос. От такого сладкого тона хотелось улыбаться и мурлыкать.

Я открыла глаза и заморгала, не доверяя еще себе.

Передо мной бы тот самый черноволосый мужчина из моего сна.

— Очнулась, хвала Маре — матушке, — выдохнул красавец с глазами цвета темного шоколада. — Здравствуй Мариша, здравствуй роднулечка моя.

***

Голос мужчины задрожал, он уткнулся головой мне вбок и надрывно задышал, словно собираясь заплакать. Я сжалась в комок. Чтобы отвлечься, осмотрела комнату. Я находилась в бревенчатом деревенском, судя по печке доме. Тканые дорожки на полу, маленькие окна с белыми вшитыми занавесками. Лавки, табуреты, две кресло качалки и даже, один большой сундук. Старинный, большой буфет со множеством шкафчиков. По стенкам набиты полки

Из современного, только ноутбук на столе. Такого быта сейчас даже у бабушек в глухой деревне не встретишь.

Очень хотелось спросить мужчину: кто ты? Но это я и так знала уже. Из снов. Неудобно было, что имени не помню. Да и вообще, нечего не помню почти.

— Это

твой дом?

— Да. Прежнее селение нам пришлось сжечь. Чтобы сбить лютичей со следа. Но мы построили новое, далеко. Очень далеко. Они нас не найдут здесь. Здесь мы под охраной и зашитой государства. Мы работаем на него, а оно на нас. Здесь ты в безопасности. Я лично все здесь сделал своими руками. Каждое бревнышко в этом доме положил. Каждую полочку обстрогал и повесил. Только занавески сестренки вышивали, да половики мама связала. — Улыбался мужчина.

Как же тебя зовут—то? Мучил меня вопрос все это время, что он говорил. Стерва память, по—прежнему хранила молчание. Но лицо мужчины, его манера говорить, держаться, мне были определенно знакомы.

— Тебе нравится? — С надеждой спросил мужчина, его глаза сияли счастьем, — здесь четыре просторных комнаты. Плюс кухня и большая веранда. Здесь всегда тепло. Поэтому тоже можно считать ее комнатой.

— Мило, — Безрадостно оценила я. И откинулась в подушки. От радостного трепа мужика разболелась голова. — Как я здесь оказалась?

— Тебя Дима нашел и вывез. Воспользовавшись моментом. Он мне все рассказал. Я все знаю. И не в чем тебя не виню.

Мои глаза расширились от удивления. Он меня ни в чем не винит? Интересное заявление, однако.

— Мы просто не будем об этом вспоминать и начнем все заново.

Мужчина взял меня за руку, ни опасности, ни обиды от него не исходило точно. Только радость и волнение.

— Прости меня голубушка моя, прости! Если б я только знал, что ты жива! Мы бы ни за что без тебя не ушли! Ни за что! Я и подумать не мог, что он оставит тебя в живых, а тем более женится на тебе. Лишь теперь я понимаю, что за тобой они и приходили. Ему нужна была ты!

— Зачем?

— Скорее всего, чтобы родить ребенка. У вас есть дети?

— Была девочка. Умерла три года назад.

— Умерла? Как же жрецы такое допустили?

— Вадима прокляли, она взяла на себя.

— Черт! — выругался мужчина. Опустив глаза. И я сразу поняла, чьих рук дело было это проклятие! Жгучая ненависть заполнила сердце. Ну, погоди же! Настанет еще ночь!

— Ну, оно и к лучшему. Значит, так тому и быть. Боги мудрые, все видят. Мою дочь… Нашу с тобой дочь он не пожалел, вот Мара — матушка, должок—то и вернула. Ты помнишь меня? Помнишь нашу дочь?

— Нет. Сон видела. Как прощались, как убегала от них недавно. А как ты выжил?

— Чудом, не иначе. Они ворвались втроем. Я выстрелил, они повалили меня. Альфа лично перекусил мне горло. Но так торопился тебя догнать, что не до конца. Позвонки остались целы. А наши жрецы, дело свое знают.

— А отец?

— Тогда он тоже выжил. Но не смог перенести тоски, по вам. Сильно постарел, осунулся и умер через два года. Мы с ним еще были в отключке, а остальные пошли по следу на рассвете. И то, что нашли было ужасно. Обезображенные части тела твои и ребенка, и море, море крови. Я не знаю, кого они там вместо тебя растерзали, но старались очень.