Когда город спит
Шрифт:
Твердой рукой Дынник навел пистолет в темноту. Звуки выстрелов не доходили до его сознания. Он нажимал на спусковой крючок, стараясь стрелять как можно чаще и по всей ширине коридора. Под беглым огнем противники не смогут поднять голову, залягут. Расстреляв обойму, Дынник кинул бесполезный пистолет и побежал.
Извилина коридора, поворот — и в лицо Дыннику пахнуло чистым морским ветерком. Дынник очутился на площадке над невысоким прибрежным обрывом. Внизу был пляж. С шаловливым клекотом набегали на берег упругие стеклянно-зеленые волны. От пестрых
Дынник понял: надежды на спасение нет. Как только он, в изорванной одежде, окровавленный, покажется в этой веселой, чистой, праздничной толпе, его задержат. Никакая граната не спасет. Пришел конец…
Сильный удар сзади сбил Дынника с ног.
Погоня, продолжавшаяся всю ночь, окончилась.
15. На «Метеоре»
С утра день был хмурым, но с каждым часом облака становились реже, прозрачнее. Сквозь них то тут, то там пробивались солнечные лучи. Часам к десяти Ася увидела в окно ясное синее небо, по которому медленно плыли маленькие пушистые комочки. Девушка посмотрела на часы. Занятия кончаются в десять пятьдесят. Только-только хватит времени прямо из института побежать в яхт-клуб. Заглянуть домой не удастся. Ехать она решила твердо — пусть Бурлака позлится.
Едва кончилась лекция, в аудиторию неожиданно вошел Борисов. Он появился немедленно после звонка, как будто ожидал за дверью.
— Ты? В чем дело? Случилось что-нибудь? — удивилась и встревожилась Ася.
— Особенного ничего, — спокойно ответил инженер. — Пойдем ко мне, поможешь перевести статью из английского технического журнала.
Ася недовольно поморщилась.
— Неужели нельзя вечером? Ты разбиваешь мои планы. Сам переведешь не хуже, я слаба в технических терминах.
— Хочу дать тебе попрактиковаться. Пошли.
— Что за капризы? — сердито сказала Ася. — Мне надо итти, меня ждут в яхт-клубе.
— Ничего, обождут, если захотят. Не такие важные персоны, чтобы ради них пренебрегать отцовской просьбой.
— Папа, — Ася взяла Василия Петровича под руку. — Ты не договариваешь. Перевод — пустой предлог.
— Верно, Ася, — инженер сменил шутливый тон на серьезный. — Моя цель задержать тебя на час-другой.
— Зачем?
— Чтобы яхта с теплой компанией ушла без тебя.
Ася выдернула свою руку из руки отца.
— Тогда я иду в яхт-клуб. Ты не имеешь права вмешиваться в мои дела, я еще ни разу не давала повода. Своих знакомых я выбираю себе сама.
— Я тебе не препятствовал. Но послушай меня. С утра позвонил Марченко и потребовал, чтобы я обязательно удержал тебя в городе до отхода яхты. Не спорь, Ася, так нужно.
— А какие основания у Марченко указывать нам с тобой, как поступать? Указчик нашелся! — вскипела Ася.
— Георгий Николаевич ничего не делает без оснований, — веско сказал Борисов, — поняла?
— Разве Моро?.. — У девушки
— Возможно, — сказал, как отрубил, инженер.
Отец и дочь долго шли молча, рука об руку.
— Жизнь, — задумчиво проговорила Ася. — Трудно ее узнать.
— Все приходит с годами…
— Ладно, хватит об этом. Идем переводить, или сделаешь без меня?
— Переведу как-нибудь, не успею — вечером вместе посидим. Согласна?
— Согласна. Тогда я домой.
— Хорошо.
Ася медленно шла по знакомым улицам. Наверное, и Бурлака не так сильно виноват перед ней, как кажется. Считая себя виноватым, он не стал бы звонить, добиваться встречи, объяснения. И вообще Иван хороший. Он позвонит еще раз, попытается встретить ее, и тогда…
Ася улыбнулась, зашагала быстрее, весело размахивая портфелем, в котором лежали учебники. Дойдя до конца Севастопольской улицы, она остановилась. Отсюда было видно море, и каждый раз, возвращаясь домой, Ася задерживалась здесь на минутку.
Сейчас ветер был тише, чем рано утром, но море оставалось неспокойным, его покрывала темная морщинистая рябь. Кренясь на левый борт, из спортивной гавани выходила яхта. По необычному узкому парусу Ася узнала «Метеор». На нем, конечно, Розанов и Моро. Без нее. Ну и хорошо. Спасибо Георгию Николаевичу.
Одновременно с Асей на «Метеор» смотрел еще один человек — Винтер. Прижав к глазам сильный морской бинокль, он долго наблюдал за маневрами яхты.
Опустив бинокль, Винтер сказал, размышляя вслух:
— Только двое. Моро и с ним тот парень. Девчонка отвертелась… Да, «Рекламный Ральф» — конченый человек.
Через некоторое время он снял телефонную трубку:
— Вызовите сюда капитана «Мери Джильберт», немедленно…
Кроме беседы с капитаном «Мери Джильберт», размышления Винтера имели еще один результат.
…Недели три спустя, поздним вечером, к вилле, расположенной на окраине города одной страны, не так уж отдаленной» от советской границы, подъехал многоместный автомобиль. Шторки на его окнах были плотно задернуты.
Из машины вышел человек, именовавший себя «майор Вайц». Подчиненным приходилось звать его именно так, хотя некоторые знали, а другие догадывались: по чину он не майор и фамилия его не Вайц.
«Майор Вайц» миновал палисадник, отделяющий дом от улицы, по-хозяйски уверенно рванул на себя входную дверь. Пройдя узкий коридор, он очутился в просторной комнате с низким потолком.
За квадратным столом в центре сидели трое. Четвертый расположился в стороне, у камина. Компания за столом как раз собиралась выпить, когда заскрипел паркет под ногами «Вайца». Трое мгновенно вскочили с мест. Четвертый поднялся медленнее.
— Они готовы? — спросил на своем родном языке «Вайц», обращаясь к четвертому.
— Все, — коротко ответил тот.
— Вы готовы? — повторил «Вайц» по-русски.
— Да! — три голоса прозвучали одновременно и одинаково: глухо, невесело.
— Поехали.