Когда герои падают
Шрифт:
Он выглядел преступником, исполненным злых намерений и достаточно красивым, чтобы соблазнить папу Римского на грех.
Не тот вид, который мы хотели видеть у мужчины, обвиняемого по трем пунктам Закона РИКО.
Рэкет.
Незаконные азартные игры.
И убийство.
Сидя во всем черном, окутанный тенями, он выглядел как криминальный авторитет, в чем его обвиняли.
— Тогда пенни за твои мысли, — предложил он.
Его голос был странным, итальянские, британские и американские акценты смешивались в тоне, создавая нечто совершенно уникальное и до странности привлекательное.
Я прищурилась, глядя на него, и поправила портфель на коленях, чувствуя, как вспотели ладони от жесткой бумаги.
— Может, вы не готовы их услышать, — холодно возразила я, приподняв бровь. — Некоторые люди лучше воспринимают критику, когда она исходит не от незнакомца.
На этот раз Яра не отчитала меня, вероятно, потому что дымный смешок Данте вновь заполнил салон и лишил ее возможности сделать это.
Но также, может быть, потому что Данте до сих пор был непростым клиентом.
Он отвергал наши предложения, игнорировал разумные идеи и казался почти по-детски легко отвлекался от серьезности своего затруднительного положения.
Словно обвинение в убийстве было достаточно забавным всякий раз, когда он поддавался его присутствию в своей жизни.
Если бы ему нравилось мое общество, это могло бы означать, что в будущем он был бы более… уступчивым. Тогда я решила, что даже если бы это не пришло в голову Яре, я сама бы предложила ей это после предъявления обвинения.
Я не сомневалась, что заинтриговала его своими взаимоотношениями с его лучшей подругой, которая также приходилась мне сестрой, но я была юристом, поэтому использовала все, что было в моем арсенале ради преимущества.
— Ты не очень похожа на свою сестру.
Это было заявление, а не вопросом, и это заставило меня стиснуть зубы, чтобы не поддаться порыву укусить его.
Он не должен был этого говорить.
Конечно, я сообщила о своей связи с клиентом до того, как сделала заявку на включение в его команду юристов, поэтому Яра не была удивлена этим комментарием.
Но не это заставило раздражение вспыхнуть зудящим, болезненным пламенем у меня на затылке.
Несмотря на то, что я глубоко любила ее, я боялась любого сравнения с моей младшей сестрой.
Козима Ломбарди международная супермодель, замужем за великолепным британским аристократом, в душе была столь же прекрасна, как и внешне.
В битве сравнения с Кози проиграет любой.
Тем не менее, я ненавидела проигрывать.
И я проигрывала эту войну с тех пор, как она родилась.
Любимица моего отца, возможно, молча и моей матери и, конечно же, других моих братьев и сестер.
Козима была золотым ребенком, а я белой вороной.
Я был первенцем, но наименее любимой и самой неудачливой.
При этой мысли мои амбиции захлестнули меня, как адреналин, напомнив, что было поставлено на карту, когда я взялась за это дело.
Если мы выиграем этот процесс вопреки всему, это может возвысить мою карьеру
Я хотела этого.
Не из-за денег или даже власти, хотя и то, и другое возбуждало меня больше, чем когда-либо возбуждало большинство мужчин.
Нет.
Я хотел это ради статуса.
Мой психотерапевт сказал мне, что у того, что у меня было, есть название яростное стремление к совершенству, которое отмечало всю мою жизнь.
Kodawari — японское слово, обозначающее неустанное стремление к совершенству.
Я не столько хотела быть совершенной — я знала достаточно, чтобы понимать, что это невозможно — как я хотела казаться совершенной.
Однажды я уже была близка к этому.
Всего лишь год назад у меня была работа в одной из пяти ведущих юридических фирм города и роскошный особняк с моим женихом, красивым и успешным мужчиной.
Мы собирались пожениться, усыновить ребенка.
Усыновить, потому что жизнь посчитала нужным нанести мне еще один трагический удар и рано лишить меня фертильности.
Тем не менее, это была бы идеальная жизнь.
Мой Дэниел Синклер и я.
После той жизни, в которой я родилась и мучительно пережила в Неаполе, я заслужила это.
Почему-то теперь особняк из коричневого камня был значительно менее красивым, когда я была единственной, кто жил в этом беспорядочном большом месте. Каким-то образом работа стала менее удовлетворительной без моего компаньона, который поддерживал меня в моем продвижении по карьерной лестнице в профессии юриста.
И все из-за одного человека.
Проще говоря, проклятие всей моей жизни.
Другая моя сестра, Жизель.
Ярость пронизывала внутренности, пылая знакомым путем, который всегда проходил через мой организм, уничтожая все остальное, пока я не превращалась в выжженную землю, неспособную питать какие-либо другие эмоции.
— Елена? — голос Данте вернул меня назад. — Мой комментарий был просто наблюдением, а не оскорблением. Прошу прощения, если я оскорбил вас.
Я отбросила все мысли небрежным взмахом руки и улыбнулась, зная, что, несмотря на все усилия, на моем лице она была натянутой и слабой.
— Пожалуйста, зовите меня мисс Ломбарди. Козима моя сестра, но она также и моя лучшая подруга. В моих глазах любое сравнение с ней комплимент, — беззаботно объяснила я. — Но сейчас это не относится к делу, мистер Сальваторе. Сейчас важен тот факт, что вам предъявлены обвинения по трем статьям закона РИКО, и сегодня мы боремся за то, чтобы освободить вас под залог. Они станут утверждать, что вы рискуете сбежать и что с вашими подпольными связями вы можете легко найти способ покинуть страну. Это наш единственный шанс уберечь вас от тюрьмы до тех пор, пока вас не будут судить и не признают виновным. Вам действительно следовало бы прислушаться к нашему совету и одеться чуть более святым и чуть менее грешным.