Когда герои падают
Шрифт:
Я заколебалась, чувствуя ловушку, но меня отвлекло жужжащее раздражение, которое я ощущала под кожей.
— Обычно.
— Суд над мальчиками из Скоттсборо? — тут же возразил он, медленно отодвигаясь назад, прежде чем перегнуться через стол. Он находился достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его аромат, что-то острое и терпкое, как нагретые на солнце цитрусы. — Те мальчики, которые годами сидели в тюрьме за то, что были черными? Аманда Нокс? Газета Лос-Анджелес Таймс утверждает, что процент несправедливых
Я заговорила, скривив губы.
— Не будьте смешным. Закон практикуется людьми, которые никогда не бывают непогрешимыми. Надеяться на то, что ошибок будет ноль, глупо. Вы не кажетесь мне глупцом.
Данте лишь изогнул густую правую бровь.
— Вы видите вещи в черно-белом цвете, — предположил он, разочарование слышалось в его тоне.
Он откинулся на стул, как сдутый воздушный шар, и, как ни странно, я почувствовала, что провалила какой-то тест.
Он неправ, но что-то в его поведении заставило меня подтвердить его худшие убеждения обо мне. У меня имелась дурная привычка оправдывать худшие предположения людей и рубить с плеча только потому, что мои чувства были задеты тем, что они так мало обо мне думали.
Мой терапевт назвал это «самосбывающимся пророчеством».
Я называла это инстинктом выживания.
Поэтому я лишь надменно вздернула подбородок и посмотрела вниз.
— Я полагаю, что нет.
— Черно-белое и красное, — сказал он, подмигнув.
— Мистер Сальваторе, — фыркнула я. — Вы не можете быть таким равнодушным, каким кажетесь. Это конфиденциальная встреча, поэтому не нужно изображать передо мной невинность, и, честно говоря, я предпочла бы прямоту. Если вы сможете справиться с этим.
— Ох, мисс Ломбарди, — протянул он, высмеивая мои формальности, хотя мы были практически незнакомцами, а он был моим клиентом. — Я самый честный человек, которого вы когда-либо встречали.
— Почему мне так тяжело в это поверить?
Медленно моргнув, он провел рукой по своей щетинистой челюсти.
— Потому что вы не видите меня в цвете. Вы видите то, что хотите видеть.
— Вы говорите мне, что невиновны по этим обвинениям? — надавила я.
Он склонил подбородок.
— Я не убивал Джузеппе ди Карло.
— О, и я полагаю, вы не знаете, чьих рук это дело? — спросила я слащавым голосом.
Внезапно он показался мне усталым, его крупные кости напряглись, когда он слегка наклонился и вздохнул.
— Это был долгий день, мисс Ломбарди. Мисс Горбани уже сообщила мне, что завтра мне предъявят обвинения. Почему бы нам не перейти к тому, зачем вы проделали весь этот путь сюда, чтобы посмотреть на меня, как на животное в зоопарке.
Я вздрогнула.
— Прошу прощения?
— Вы приехали посмотреть, какого монстра ваша сестра взяла себе в качестве питомца. Что ж, вот и я. Надеюсь, я оправдал весь этот кошмарный ажиотаж.
Я смотрела
Но я знала о Данте Сальваторе больше, чем кто-либо другой.
Я знала, что этот мафиози имел честь родиться вторым сыном герцога Грейторна, и поэтому он получил образование в лучших школах Англии и в детстве общался с более изощренными преступниками, чем сейчас в Каморре. Я знала, что его отец убил его мать, и задавалась вопросом, может ли такая преступность передаваться по наследству, и в то же время, мое сердце болело за молодого человека, которым он был, когда потерял обоих своих родителей по-разному в результате одного и того же преступления.
Я знала, что моя сестра называла его братом своего сердца. Она клялась всем и вся, что он был одним из самых верных и любящих мужчин, которых она когда-либо знала. Что он умрет за нее.
Такая яростная преданность находила во мне отклик.
Большинство девушек могли мечтать о белых свадьбах и очаровательных принцах, но с годами я осознала всю тщетность этих сахарных мечтаний.
Все, что я ценила сейчас, чего желала сейчас, это непоколебимая преданность.
И я должна была отдать должное этому человеку, даже если хотела ненавидеть его за то, что он олицетворял всех злодеев, с которыми я сталкивалась в детстве.
— Все монстры когда-то были людьми, — наконец признала я, тяжело сглатывая, потому что, возможно, то же самое можно было сказать обо мне. — Это ваш выбор, мистер Сальваторе, кем вы хотите быть после того, как я помогу вам выбраться из этого затруднительного положения.
Он удобно устроился на стуле и широко раскинул руки, звякнув наручниками.
— Быть может, после всего этого вы поймете, что вам не нужно выбирать между одним или другим. Подобно доктору Джекилу и мистеру Хайду, мы можем претендовать на обе стороны.
(примечание: Доктор Генри Джекил и его альтернативная личность, мистер Эдвард Хайд являются центральными персонажами Роберта Льюиса Стивенсона «Странное дело доктора Джекила и мистера Хайда»).
— И посмотрите, как это обернулось для него, — парировала я.
Улыбка Данте была ленивой и злобной, он поглаживал концом одного пальца свою нижнюю губу взад и вперед, как гипнотический маятник.
— Вот это будет игра.
— Игра?
— Обычно людей так легко развратить. Думаю, вы можете оказаться проблемой.
Меня охватили гнев и легкая тошнота. Я не была продажной. Я могла признать, что во мне много плохого. Когда меня обижали, у меня становился злобный характер, и я держала обиду до скончания веков, у меня не было таланта заводить друзей, и я не умела принимать критику или поддразнивания.