Когда боги спали
Шрифт:
В этом дворце вознеслось и пало много королей, но не осталось ни одного памятника, отмечающего их благородные поступки. Конец каждого правления объявлялся темным посланником — наемным убийцей. А начало отмечалось торчащей над главными городскими воротами очередной королевской головой. И первыми восхваляли имя нового монарха пирующие вороны.
И теперь, при новом короле, Ирадже Протарусе, интрига и предательство процветали так же, как и прежде. Семь долгих лет ожидали вороны, пока вокруг короля, отталкивая в сторону
Сафар сразу же ощутил запах опасности, когда вошел через громадные двери, а стражники отсалютовали великому визирю. В воздухе присутствовала серная вонь темной магии, а каменный идол под его официальной туникой предупреждающе запульсировал.
В том, что Сафара вызвали к королю, не было ничего необычного, однако, когда он шагал по дворцу — Лейрия в нескольких шагах позади, — множество глаз провожали его. Кто-то смотрел задумчиво, в некоторых глазах откровенно сверкала ненависть, но большинство — как хотелось верить Сафару — смотрели сочувствующе.
Когда он оказался у дверей в личные апартаменты Ираджа, они открылись и три существа, униженно кланяясь и приговаривая «Да, ваше величество», спиной выбрались из зала.
Стражник закрыл двери, троица повернулась, и каждый из них по-разному отреагировал на появление Сафара.
Первый, Калазарис, обрадовался.
— Доброе утро, лорд Тимур, — сказал он. — Надеюсь, и день сложится для вас удачно.
— Спасибо, и я надеюсь, — сказал Сафар, кивая главному шпиону.
Второй, король Лука, повел себя надменно.
— Великому визирю, — только и сказал он, кивком отмечая присутствие Сафара.
Сафар тоже кивнул в ответ, но ничего не ответил.
Третий, лорд Фари, выглядел взволнованным.
— Рад вас видеть, лорд Тимур, — сказал он. — Давненько я не имел счастья пребывать в вашей компании. Может быть, как-нибудь вечерком посетите меня в моем недостойном доме?
Сафар слегка склонил голову.
— Быть вашим гостем, лорд Фари, для меня большая честь, — сказал он.
— Да, да, — сказал старый демон. — Конечно, вы ведь всегда так заняты, великий визирь, что вряд ли скоро сможете выбраться ко мне.
— Для вас я всегда свободен, лорд Фари, — ответил Сафар. Он не мог удержаться от того, чтобы не поддразнить демона.
Фари напряженно сцепил когти.
— Пусть наши чиновники переговорят и устроят удобное для нас время, — сказал он.
— Благодарю вас, лорд, — проговорил Сафар, вновь слегка склоняя голову — Я с нетерпением жду вашего любезного приглашения.
Появившийся стражник предложил Сафару пройти в королевские покои. Сафар вежливо раскланялся с троицей и вошел в двери, оставив Лейрию в приемной.
Ирадж сидел за письменным столом, просматривая какие-то доклады. Во всяком
Сафар кашлянул, Ирадж вскинул голову и улыбнулся. Но глаза оставались холодными.
— А, вот и ты, Сафар, — сказал он. — Выпей. Устраивайся поудобнее.
Сафар сел и налил себе бокал бренди.
Ирадж сделал вид, что вновь занят бумагами, но пальцы в перстнях выдавали его, постукивая по подлокотнику кресла.
Наконец Ирадж кивнул, отбросил бумаги и поднял голову.
— Видишь ли, Сафар, я чувствую себя несколько неловко, — сказал он. — Но я должен поговорить с тобой как мужчина с мужчиной и как друг.
Сафар, ощутив, как нагревается каменный идол, тоже почувствовал себя неловко.
Он улыбнулся и сказал:
— Я всегда готов, Ирадж.
— Речь идет о твоей просьбе жениться на леди Фатина.
— И что же?
— А ты уверен, что поступаешь мудро, друг мой? — спросил Ирадж. — Насколько мне известно, она красавица. И я поздравляю тебя с тем, что у тебя есть вкус. Но жениться!
— Я люблю ее, Ирадж, — сказал Сафар. — В Кирании, если люди любят, то, как правило, женятся.
Ирадж нервно рассмеялся.
— Так ведь это в Кирании, — сказал он. — А ты ведь теперь не какой-нибудь там сын гончара. Ты великий визирь — второй после меня по значимости человек королевства. Ты можешь обладать любой женщиной по выбору. Хочешь — тащи ее в постель, хочешь — женись, уж если так охота.
— Я понимаю, Ирадж, — сказал Сафар. — Так вот леди Фатина я выбрал именно исходя из этих двух точек зрения.
— Но она может не соответствовать тебе, — сказал Ирадж, — хоть и красавица.
— Для меня она как раз та, которую вряд ли заслуживает сын простого гончара. К тому же она тоже меня любит. Что же мне еще требовать от женщины?
— А я вот что думаю, — сказал Ирадж, наваливаясь грудью на стол. — Тут присутствует обычное романтическое влечение. Ты и сам знаешь свою слабость в этом вопросе. Помнишь Астарию? Тебе казалось, что свет клином сошелся на ней. Ты о своей любви к ней возвестил горам. И даже просил ее стать твоей невестой. И она посмеялась над тобой, если ты помнишь.
— А эта женщина не стала смеяться, — сказал Сафар.
Ирадж с минуту всматривался в Сафара, затем сказал:
— Я спрашиваю лишь потому, что надеюсь, ты передумаешь. — Сафар хотел уже возразить, но Ирадж поднял руку, останавливая его. — Я знаю, что ты упрям, Сафар, — сказал он, — поэтому не отвечай сразу же. Подумай день или два, и мы еще раз переговорим. Я прошу тебя как друг.
Сафар подавил в себе возражение.
— Хорошо, Ирадж, — сказал он. — Я сделаю, как ты просишь.