Когда боги спали
Шрифт:
Он посмотрел на Сафара.
— У тебя есть деньги, лорд Тимур, — сказал он. — Почему у меня их нет?
— Вам стоит только попросить, ваше величество, — сказал Сафар. — И я все отдам вам.
Протарус в раздражении забарабанил по трону пальцами, украшенными ювелирными украшениями.
— Я не об этом, лорд Тимур, — сказал он. — И я не из тех монархов. Уж если я что-то подарил, то никогда не попрошу назад.
Лейрия, страж и наложница Сафара, неловко заерзала. Она тоже некогда стала таким даром.
— А дело в том, — пояснил Протарус, — что у вас есть
Никто не осмелился намекнуть, что тут король сильно преувеличивает. Протарус давно расстался со своим солдатским прошлым и, став королем королей, предался различным утехам. Он обзавелся множеством дворцов с полной прислугой, огромными конюшнями прекрасных скакунов на все вкусы и цели, громадными арсеналами разукрашенного оружия и доспехов, разбухшими складами и винными подвалами, немыслимыми гаремами, в которых постоянно обновлялся штат женщин.
Король вздохнул и устало обмяк на троне. Видно было, что прошедшие семь трудных лет правления не прошли даром. Ему еще не исполнилось и тридцати, но выглядел он на десяток лет старше. Гордость его, длинные золотые локоны, поредели, и теперь поверх короны он вынужден был носить золотую изукрашенную каменьями шапочку. В бороде пробивалась седина, а лоб избороздили морщины.
— Поведай еще раз нам о наших трудностях, лорд Тимур, — сказал он. — Да изложи так ясно, чтобы все поняли.
Сафар пробормотал что-то почтительное и встал. Он подошел к Протарусу и махнул слугам, застывшим в ожидании, чтобы те отодвинули огромный занавес позади королевского трона.
Стену покрывал гигантский барельеф Эсмира. Сразу выделялся Божественный Раздел, рассекая большую часть суши с востока на запад. Также четко просматривалась и огромная пустыня, ныне не запретная, некогда разделявшая людей и демонов.
У Сафара на ладони оказалось несколько шариков. Он взмахнул рукой, и от пола до потолка встала тонкая стена дыма, отчего разинули рот все присутствующие, включая и Ираджа. Позади этой дымчатой стены засветился, оживая, барельеф, вызвав хор изумленных звуков у присутствующих. Перед ними находилась ожившая карта Эсмира, по которой двигались крошечные фигурки, деревья колыхались под ветрами, и волны бились о далекие берега.
Сафар низко поклонился Ираджу, охватывая изображение жестом фокусника.
— Узрите ваше королевство, ваше величество, — объявил он.
«Интересно, как Тимур делает это, — подумал Фари. — Нет, не карту оживляет… тут-то как раз все понятно. Пожалуй, и я так бы смог, проконсультировавшись с соответствующими книгами. Но вот эти дымы — это совсем другое дело. Где тут магия? Я ничего не чувствую!»
Именно эта тайна и являлась причиной, вернее одной из причин, желания Фари устранить Сафара.
Настроение Ираджа улучшилось. Он хлопнул в ладоши и сказал:
— О, очень хорошо, Сафар. Очень хорошо!
Придворные также
«К чему все эти драматические и напыщенные жесты? — подумал он. — Можно подумать, здесь не серьезное деловое обсуждение, а какое-то развлечение. Он просто морочит нас, особенно Протаруса».
Лука горько переживал из-за того влияния, которое Сафар оказывал на Протаруса. В положении принца Занзера он считал себя вторым по значимости в Эсмире. Именно он должен был бы давать советы Протарусу, а не этот простолюдин Сафар Тимур.
— Вот здесь расположены самые неблагополучные регионы, ваше величество, — сказал Сафар.
Он взмахнул рукой еще раз, и сквозь дымку стали пробиваться небольшие язычки пламени. По всему королевству таких очагов насчитывалось штук сорок. Разных размеров огоньки — от маленьких, где смуты только начинались, до больших, где ситуация грозила выйти из-под контроля.
— Как их много, — пробормотал Протарус.
Он бросил резкий взгляд на Калазариса и сказал:
— Ты никогда не говорил мне, что их так много!
— А, да, ваше величество, но я могу объяснить, — забормотал Калазарис. — Доклады задерживаются… из-за… трудностей.
Ирадж холодно кивнул ему и обратился к карте.
— Это самая последняя информация, которая поступает ко мне из наших храмов, — сказал Сафар. — И я думаю, впервые мы видим, насколько широкое распространение получили эти неприятные для нас события.
Калазарис с трудом подавлял гнев от столь высокомерных заявлений великого визиря. Главный шпион занимался тем, что показывал королю ту картину, которую тот хотел видеть, убеждаясь, что монарх в состоянии контролировать ситуацию. Этот же Тимур, с его сетью жрецов, просто вонзал нож в спину Калазарису.
И уже не в первый раз Калазарис поклялся про себя, что настанет день, когда он избавится от этого Тимура.
— Похоже, что самая серьезная проблема у нас в Каспане, ваше величество, — сказал Сафар, указывая на прыгающий язычок пламени неподалеку от западного моря.
— Да, да, — сказан Протарус. — Вот потому-то и встал вопрос денег. Нам необходимо отправить туда войска и подавить мятеж. Но казначей сообщил мне, что денег на оплату этой операции у меня нет. Сундуки пусты.
Он окинул взором карту, пересчитывая количество язычков пламени. Наконец взгляд его вновь обратился к горящему Каспану.
— Для Каспана деньги должны быть найдены, — сказал он. — Вопрос: где их взять?
— Налоги, ваше величество, — вмешался Лука. — Вот вам и ответ. Надо больше собрать налогов. Как вы сами говорите, только благодаря вашим усилиям и процветают ваши подданные. И за это процветание они должны с охотой расплатиться.
— Вынужден не согласиться, ваше величество, — сказал Сафар. — Процветание не носит всеобщего характера. В некоторых районах оно возможно, но лишь в тех, что не затронуты эпидемией и засухой. Должен напомнить нашему благородному другу, королю Луке, что эти условия за последние десять лет не просто превалируют в других районах, а еще и ухудшаются.