Когда бета рычит
Шрифт:
— Если этот чувак сделал тебя пленницей, то как ты сбежала? Готов поспорить, что тебе не дали особой свободы приходить и уходить, когда заблагорассудится.
Легкая улыбка изогнула её губы, крошечный лучик солнца, под которым его кошачья сущность могла бы свернуться и погреться. Но это улыбка предназначалась не ему.
— Джефф пришел мне на помощь. Он и несколько его друзей наняли вертолет, спустились в квартиру, где меня держали в плену, и спасли. С тех пор я скрываюсь.
— И ты уверена, что они тебя
— Я знаю, что это так. Они сделают все, чтобы вернуть меня.
Хотя она не объяснила, что её старая стая может сделать, чтобы вернуть её, Хейдер имел общее представление.
— Значит, мы можем ожидать, что они начнут вынюхивать.
— Больше, чем вынюхивать. Они станут действовать гораздо грубее.
Он не смог сдержать широкой улыбки.
— Неужели? Ты думаешь, они придут и начнут шнырять вокруг? Потрясающе.
— Что значит потрясающе?
— Потрясающе, потому что мы тоже любим грубую силу, особенно дамы в прайде. Нам не помешает хорошенько размяться. Твоя старая стая может подумать, что они могут силой или угрозой заставить нас вернуть тебя, но знаешь что? Этого не случится. Я это гарантирую.
Знала об этом Арабелла или нет, но теперь она была частью прайда — и его тоже.
«И никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
Р-р-р!»
Глава 4
Если Арабелла думала, что Хейдер будет прятать её подальше от стаи, которая охотилась за ней, то она ошибалась. Мужчина, казалось, решил выставить напоказ её существование, по крайней мере, это так выглядело, когда он настаивал, чтобы они пошли поужинать.
Этому не бывать. Он смог каким-то образом заставить её раскрыть свои секреты, но она не уступит его новой просьбе.
— Выйти на улицу, то есть предстать перед публикой? — Она покачала головой. — Не думаю, что это хорошая идея.
— О чем ты говоришь? Это отличная идея. Я уверен, что ты устала сидеть взаперти, без солнечного света. Мы прогуляемся немного по городу. Перекусим. Держу пари, ты голодна, и к счастью, я знаю отличное место, где готовят отличные стейки.
— Я прекрасно останусь здесь. Правда. И я не настолько голодна.
Это звучало бы более правдоподобно, если бы её желудок не заурчал, когда он сказал:
— В этом заведении подают самые умопомрачительные брауни на десерт, политые сладкой, вызывающей стоны наслаждения карамелью.
«Шоколад и карамель?» Двойной удар. Неужели Джефф проболтался о её слабости? Но это не имело значения. Хейдер разбил её оборону своими соблазнительными словами, и её решимость рухнула. Она шлепала ментальным раствором по трещинам, пытаясь их скрепить.
Это могло бы сработать, если бы Хейдер не играл грязно.
— Это лучшие шоколадные брауни, которые ты когда-либо ела. Теплые, только из духовки, влажные,
Звучит как не описание десерта, а абсолютнейшего греха. С забитыми пазухами носа или нет, какие бы флюиды Хейдер ни источал, они окутывали её теплым, расслабляющим коконом, который в то же время казался бодрящим — таким эротичным. Его низкий, рычащий голос и шоколадное обещание ударили кувалдой по оставшейся обороне.
Страстное соблазнение на двух ногах. Кто-то мог бы устоять, только не она, особенно когда Хейдер обратил свой горящий взгляд в её сторону. Львы не могли мурлыкать, но этот мужчина определенно так делал, и каждый слог щекотал её кожу, возбуждая…
Что это? Влечение, и к незнакомцу?
Как странно. И, нет, она не ошиблась. Оскорбленная и настороженная, она не была достаточно наивна, чтобы не признать этого. Когда-то она чувствовала то же самое к Гарри, но все изменилось, как только проявилось его истинное отношение — и кулаки.
Не вспоминать. Держаться подальше от своего темного прошлого.
Ей нужно быть здесь и сейчас. Здесь, рядом с этим мужчиной, очень привлекательным мужчиной, который шагнул к ней, протянул руку, словно хотел дотронуться. Его близость вызвала глубокую дрожь, и её губы приоткрылись…
Апчхи! На этот раз она поймала надвигающийся взрыв и направила его в сторону от мужчины.
Несмотря на её защиту от настойчивого чихания, Хейдер тем не менее не удержался от раздраженного возгласа:
— Не могу поверить, что у тебя аллергия на меня.
— Мне очень жаль. Обычно мои таблетки от аллергии справляются. Может быть, ты котенок больше, чем я привыкла?
Слишком поздно она поняла, как это прозвучало, и, судя по усмешке на его губах, он тоже понял.
— О детка. Я гораздо больше, чем котенок.
Ничто не могло остановить румянец, заливший её щеки. И еще она не могла унять дрожь внизу живота, когда его слова ласкали ее. Оставаться рядом с ним не самая хорошая идея по многим причинам, и она имеет в виду вовсе не аллергию.
— Может, тебе стоит пойти на ужин без меня? — С глаз долой, из сердца вон, и, возможно, она сможет напомнить себе, почему ей нужно держаться подальше от мужчин.
— Ты думаешь, я тебя брошу? Вряд ли. В первую очередь, в настоящее время я твой телохранитель, и это означает, что ты и я будем держаться вместе, пока опасность не минует, детка.
— Но а как же моя аллергия?
— Мы что-нибудь придумаем. Возможно, чем больше времени мы проведем вместе, тем больше твое тело приспособится к моему запаху. Я отказываюсь верить, что у тебя аллергия на меня.