Кофе с перцем
Шрифт:
— Да уж, темное.
— И никаких следов!
— Ничего, — бодро сказал Витька. — Как пойдут новые убийства, так маньяк себя и обнаружит.
— Ты что такое говоришь! — воскликнул Губарев.
— Вы сами меня так учили, когда я только начал с вами работать. Постепенно маньяки входят во вкус, и промежутки между убийствами обычно становятся все короче и короче.
— Да… способным ты учеником оказался. Все запомнил! А ведь, к сожалению, Вить, ты прав. К огромному сожалению. И только новые убийства смогут вывести нас на след маньяка… Губарев присвистнул.
— Не свистите, а то денег не будет. Плохая примета, — заметил Витька.
— А
— Нет. Но…
— Вот именно что «но»…
— Вы мне, кстати, ничего до сих пор про зоопарк не рассказали. Как вы с дочкой-то сходили? — спросил Витька.
Что сказать — хорошо там! Вся живность в наличии и ассортименте имеется. Ходишь и любуешься. И жалеешь — как они в клетках-то живут! А белый медведь всех просто уморил. Представляешь: плавает в воде, потом откидывается на камне и машет лапой. Как Брежнев с трибуны Мавзолея. Детвора визжит, взрослые фотографируют, на видеокамеру снимают. Здорово! Ну, кафешки там всякие везде понатыканы. Мы сели, отдохнули. Жалко, что фотоаппарат не взяли. Забыли. Сфотографировались в зоопарке у платного фотографа. Вот фотография. — Губарев остановился и вынул из портмоне снимок. — Смотри. — На фотографии майор держал на руках кролика. Кролик закрыл глаза и блаженно улыбался. Губарев — тоже.
— Вы тут оба просто блаженствуете, — заметил Витька.
— И Дашка то же самое говорит. Майор спрятал фотографию и сказал:
— Я бы Васина в клетку к тигру посадил. Быстренько бы тогда с него спесь слетела.
— И не надейтесь. Скорее это он вас туда запихнет.
— Это точно! Зверь он опасный.
— А вдруг это Васин актрис убивает? — выдвинул Витька свою версию.
— А ему-то зачем?
— Ну просто… кровожадные инстинкты взыграли.
— Пока у нас нет конкретных улик, все это одни слова. — И Губарев посмотрел на небо. — Обещали дождь. А у меня зонта нет. Пошли скорее к метро. А то как ливанет, и мы промокнем до нитки.
Танцевальные номера в «Золотой лихорадке» ставила Айна Хабирова, известный постановщик-хореограф. Она работала со многими популярными эстрадными певцами. Это была крупная сорокалетняя женщина, с громким голосом и резкими жестами. Энергия в ней била через край. Она была суперпрофессионалом, и каждый поставленный ею номер был настоящим произведением искусства. Хабирова отметила пластичность Ларисы, но ругала ее за неумение обставить эффектный выход.
— Выход — это все. Это — первый выстрел! Все в жизни надо убивать одним выстрелом. Два выстрела — уже много. Это — расточительство. Выше голову! Царственная осанка! Нога идет плавно… Репетировался номер «Русалки». Пять девушек в эффектных сине-зеленых блестящих платьях до колен медленно танцевали под плавную музыку. Вначале Хабирова хотела поставить Ларису с краю, но потом переместила ее в центр.
— Ты все равно будешь оттягивать внимание на себя. Поэтому становись в центр. Ни в коем случае не смотри под ноги. Иначе обязательно споткнешься. Это уже проверено. Почему сбился ритм? — обратилась она к музыкантам. Одним глазом Хабирова смотрела на девушек, другим — на оркестр. И все у нее получалось.
После недели репетиций Хабирова вызвала Ларису к себе. Кабинет в «Золотой лихорадке» у Хабировой был крошечный. Комнатенка в пять или шесть метров. Стол хореографа больше напоминал тумбочку. Лариса села напротив.
— Что будешь делать дальше? — огорошила ее хореограф вопросом. Темные, чуть приподнятые к вискам глаза Хабировой внимательно
— В смысле? — не поняла Лариса.
— Какие перспективы?
— Танцевать в клубе.
— И все?
— Все.
Нив ко-ем слу-ча-е, — раздельно, по слогам сказала Хабирова. — Тебе надо пробоваться в других областях. Пластика у тебя неплохая, но… — Хабирова помолчала, а потом сказала, как будто ударила наотмашь: — Хорошей танцовщицы из тебя не получится. Выучка не та. И природных данных нет. В подтанцовке ты сгодишься, но, если представится возможность, я возьму другую девушку. Более опытную танцовщицу. Просто сейчас у нас дефицит кадров. А искать мне некогда. Я в запарке. Как только освобожусь немного, обязательно займусь этим. Я тебя-то и взяла, потому что срочный ввод в номер понадобился.
— И что же мне делать? — растерянно спросила Лариса.
— Я уже сказала тебе: искать приложение в другом месте. Попробуй себя в качестве фотомодели или актрисы.
При слове «актриса» Лариса вздрогнула.
— Вы думаете, из меня получится актриса?
— А почему бы и нет? Во всяком случае, у тебя здесь больше шансов поднять планку. Это тебе информация к размышлению.
— Спасибо.
— Ну, иди. Только никому особо не говори о нашей беседе. Договорились? А то скажут — Хабирова кадры губит. Отговаривает от работы в клубе.
Дома Лариса задумалась, Хабирова была права. Танцовщица из нее — никакая. И чем она скорее прибьется к своему делу, тем лучше.
Полугодичный курс «Мастера театра» стоил две тысячи долларов. Но Лариса долго не раздумывала. Курс вели известные актеры, многих из которых Лариса видела еще в детстве в любимых всеми фильмах. Она жадно впитывала каждое их слово, стараясь ничего не упустить и все запомнить. Кроме того, она возобновила занятия айкидо. С мастером, которого ей порекомендовал Учитель, она довольно быстро нашла общий язык. И раз в неделю ходила на тренировки. Конечно, он не заменил ей Учителя. Но Лариса и не стремилась к этому. Она была довольна тем, что могла совершенствовать и развивать свое мастерство. А большего ей было и не нужно.
Жизнь ее теперь была буквально расписана по минутам. Лариса и сама удивлялась тому, что она везде успевает. Иногда она думала, что время — странная штука. То оно тянется как резина, то скачет резвой лошадкой. Только и успеваешь поворачиваться за ним.
Хабирова дала ей телефон модного фотографа Михаила Шумилина, снимавшего фотосессии для глянцевых журналов. В отличие от многих своих собратьев по профессии, он старался творчески подходить к съемкам и любил «работать» нестандартную натуру. Лариса созвонилась с ним, и он пригласил ее в свою фотостудию. Увидев Ларису, Шумилин сразу потащил ее к стене. Это был мужчина лет сорока, в потертых джинсах и свободном сером свитере. На его затылке сияла лысина, а в правом ухе поблескивала маленькая серебряная сережка.
— Встаньте вот так, — скомандовал он. — Голову влево. Значит, вы работаете с Айной?
— Да.
— Задираете ноги? Лариса рассмеялась.
— Можно сказать и так.
— Вам не идет этот голубой цвет. Это вообще не ваш цвет. Вам кто-нибудь об этом говорил?
— Нет.
— Теперь знайте. Послушайтесь моего совета и никогда не носите его. Он хорош только для жгучих брюнеток и юных блондинок. Вы не принадлежите ни к тем, ни к другим. Запомнили?
— Запомнила. А какие цвета мне пойдут? — поинтересовалась Лариса.