Кофе готов, миледи
Шрифт:
Я быстренько достала карне, который мне настойчиво всучила Мира перед балом, и записала туда графа напротив названия танца.
– Моя дорогая, – прошипело над ухом, – вы забываетесь.
– Я имею право танцевать с теми, кто меня приглашает на этом балу. Кроме того, господин Роберт, вы ведете себя крайне расковано и неприлично, – холодно ответила я, раскрывая веер, и давая понять, что бы он убирался лесом. Виконт еще немного потоптался рядом, но не нашел, что возразить и снова слинял. Вот и ладушки!
Я слегка поводила телом туда-сюда, пытаясь расхлябать своими движениями корсет и дать себе немного свободы.
– Леди Маргарет? – я обернулась и пропала в омуте зеленых глаз.
Глава 12
Дверь представительного кабинета захлопнулась так быстро, что вошедший едва успел отскочить от порога, чтобы не получить удар в спину. Магические светильники тускло отбрасывали свет на стены, подчеркивая золотые вензеля на шелковых обоях и витые позолоченные рамы картин. Если бы кому-то пришло в голову судить о хозяине кабинета по самому помещению, он был бы крайне разочарован, ведь здесь не было ничего, что напрямую раскрывало бы характер владельца: ни личных фото, ни дорогих сердцу безделушек, только портрет Его Величества короля Георга Первого над высоким массивным креслом.
Сидевший в кресле господин вовсе не глядел на него. С закрытыми глазами он держал руки перед собой, покачивая сцепленными в замок пальцами и, видимо, предавался своим думам, так как пришедшему не было оказано ровным счетом никакого внимания. Тишина кабинета подчеркивала статус владельца, способного погасить все звуки в своем пространстве, не смотря на бушующий во дворце бал.
Гость слегка замялся, не зная, как ему привлечь внимание высокопоставленного лица. Да и не было в нем уверенности, что это внимание ему нужно – один лишний шаг в этом кабинете приравнивался к году тюремного заключения в худших застенках королевства, а каждое неосторожное слово склоняло чашу весов в пользу смертного приговора глупца.
– Сир, вы звали меня, – неуверенно начал человек в мундире, по чьей выправке можно судить о карьере военного, со всем тщанием отвешивая поклон хозяину кабинета.
Сидящий в кресле открыл глаза и воздух вокруг наполнился ощущением чудовищного давления. Невидимые глазу, но такие ощутимые телом волны чужой силы заставили военного пригнуться к полу, а ноги предательски задрожать от липкого, душного страха. Еще несколько секунд давления и пришедший успел попрощаться со своим рассудком, готовясь покинуть помещение, будучи очередным сумасшедшим, не выдержавшим могущества этого человека.
– Ну же, мой друг, – бархатистый голос разлился по комнате, даря глоток свободы от признания себя ничтожеством. – Не нужно этих церемоний. Встаньте.
Военный медленно выпрямился, недоуменно смаргивая последние капли страха. Что с ним, в самом деле? Человек напротив сам его вызвал, так почему он так испугался? Временное помешательство, не иначе.
– Сир, как вы и велели, я собрал данные по всем дворянским семьям, начиная от маркизов и заканчивая виконтами, – пухлая папка с обложкой из твердого картона, сшитая толстой белой нитью, легла на стол хозяина кабинета.
– Ты сделал то, что велено, или просто украл копии хроник из городского архива? – пронзительный взгляд пришпилил военного, как булавка бабочку, а горло перехватили стальные невидимые пальцы.
– Нет, монсеньор, я сделал всё, что вы приказывали,
Господин в кресле прикрыл глаза, слушая сдавленный кашель своего посетителя. Длинные пальцы погладили корешок папки и перевернули первую страницу. Маркиз Сатор, интересно…
Полузадушнный пытался кашлять как можно тише, будучи опьяненным возможностью беспрепятственно дышать, и сделал шаг назад. О, великий Мир, дай ему шанс уйти отсюда живым!
Он не может ослушаться, если не хочет, чтобы его тело нашли в сточной канаве за городом. Но и не под угрозой смерти он служил этому могущественному господину. Служа великим, ты можешь разделить их власть и силу, припадая к их источнику богатства и роскоши. Пусть как паразит, как малёк, как ничего не значащая душа – ему хватит и тех крупинок из кормушки этого сиятельного господина, чтобы навсегда стать выше тех, кто посмел смотреть на него свысока. Вся эта высокородная падаль должна понять свое место – под сапогом того, кто заслуживает доверие человека, которому принадлежит дворец, королевство и вся королевская семья. Дураки ошибаются, считая короля своим правителем. Истинный правитель сейчас сидит перед ним. Осталось только выжить.
Удовлетворенный принесенными сведениями человек откинулся в кресло и оглядел посетителя. Нечитаемый взгляд скользнул от головы до сапог и снова переместился наверх.
– Что с Амори?
– Монсеньор, прошу вас, не беспокойтесь. Всё продвигается по плану.
– Этой семьи быть не должно, – холод прорезался в голосе сеньора и военный рухнул на колени, сбитый с ног волной чужого неудовольствия.
– Прошу вас, – с пола доносилось поскуливание вперемешку с настоящим ужасом. – Прошу вас, мой господин, всё будет! Всё по воле вашей, господин!
– Встань, – чуть устало сказал великий и слегка отклонился в кресле. – Я тебе верю.
– Делегация этих горных послов, – губы говорящего скривились в презрении, – прибудет уже через неделю. Наши вспыльчивые и упрямые соседи не хотят договариваться по-хорошему, рассчитывая на лояльность большинства аристократии, – пальцы снова пробежались по папке. – Но мы найдем способы их убедить, верно?
Посетитель с трудом соскреб себя от пола и подобострастно кивнул.
– В этих горячих людях совсем не осталось огня, они научились пользоваться столовыми приборами и вести переговоры, – продолжил человек в кресле. – Раньше было проще, – он искренне сокрушался этому обстоятельству и знал, о чем говорил.
Еще какую-то сотню лет назад конфликт можно было вызвать щелчком пальцев – один приказ слуге, один шлепок по заднице любой женщине в делегации и минимум годовая ссора с горными ослами обеспечена. Сложно было сказать, что их возмущало больше – прикосновение к их женщинам или то, что это делали слуги южной аристократии.
– Ничего, мы напомним им их роль в нашем королевстве, – уголки губ господина приподнялись, а его слуга почувствовал небывалое воодушевление.
Конечно, иначе и быть не может! Эти горные кляты давно задолжали им хорошую вражду. И самое время послужить его господину, отрабатывая потраченные деньги на эти глухие горные провинции. В конце концов, все в этом королевстве служат его сеньору, даже если сами верят в обратное.