Кодограмма сна
Шрифт:
Авдотья стала стучать герою по спине, чтобы комок бумаги вышел и не мешал нормальной жизнедеятельности любимого организма. Она делала это так громко, что напротив в КРЕМЛЕ от сотрясения почвы проснулся в своей кроватке диктатор Нафаня и стал плакать. Референты и нянька Камилла забегали-засуетились, напугали силовиков, спавших, повешенными на крюках, по причине неустойчивости психики при свете электрической лампочки в чулане. Силовики подумали, что началась Третья мировая война. Желая установить светомаскировку, кто-то из них запустил погремушкой в лампочку, что было абсолютно ни к чему, так как в чулане не было окон, а попал в красную кнопку. О чудовищных последствиях
Комочек бумаги из горла Супера выскочил и убил таракана, мирно шедшего из электрического чайника в хлебницу обедать. Оплакав невинную жертву происков агентов влияния мирового жандарма, героическая чета бросилась на защиту невинно опущенного масскульта. Они очень хорошо смотрелись в предвечернем московском небе. Супер усиленно махал руками и ногами, а Авдотья, сидя у него на плечах, помогала ему рассекать воздух метлой…
Так они и добрались до очага бездуховности в самом центре Третьего Рима, где их настиг звонок Гавиппы.
– Как здоровье тети? – Супер услышал в трубе знакомый до эрекции голос и поскользнулся на очередной свинье.
За Супера пришлось отвечать Авдотье, перехватившей трубу:
– Собирается продавать славянский шкаф…
При этом художница наблюдала, как герой вытаскивает себя за ухо из лужи прокисшего молока и думала, что теперь, кажется, может дать ответ на волнующий всех мыслящих людей вопрос: "Откуда берутся чебурашки?"
52
Биллу повезло. В обмен на два родительских черепа и окурок сигары, от которого дозиметр звенел как сумасшедший, безголовый проводник поезда "Великий Восток" согласился довезти Гейтса до самого Города Большого Яблока. Уже в дороге, проходя мимо купе проводника за кипятком, Билл видел, как тот курил окурок жопой и еще пускал кольца.
В очереди за кипятком Гейтс столкнулся с нищими. Это были настоящие голодные и больные нищие, поэтому они просили милостыню без фантазии и энтузиазма. Подавали нищим плохо. Все берегли шмотки, продукты, алкоголь, медикаменты и прочее на случай набега команчей на "харлеях". Все вышеперечисленное отнимут, а жизнь, может быть, оставят.
Один нищий в костюме от "Версаче" пристал к Биллу. Из его единственной ноздри свисала длинная зеленая сопля. Другая была замурована, вероятно, еще при рождении. Нищий протянул Гейтсу лапу с обрубками пальцев, из которых торчали закопченные когти и сказал тихим загробным голосом:
– Помогите деньгами ветерану Третьей мировой войны. Будьте европейцем…
Это было до того странно, что Билл испугался, бросил свой жестяной чайник и бежал в свое купе. Нищий не преследовал его.
В купе место Гейтса было под скамейкой, но он не полез туда, а решил спрятаться за толстую негритянку, храпевшую на второй полке.
Негритянка проснулась и стала орать на Билла, имея ввиду, что он маньяк. На это парень отреагировал своеобычно. Он сгруппировался и запрыгнул к негритянке в пасть. Там было хорошо. Пахло чесноком, марихуаной и арахисовым маслом. Но оказалось, что Гейтс в этом убежище был не одинок. Вместе с ним здесь сидели два маленьких морщинистых человечка в коротких штанишках и панамах. Они увлеченно копались в кишках негритянки, выбирая самых аппетитных опарышей и немедленно пожирая их. Билла стошнило. Единственное, что он помнил после этого о том как ехал к Атлантическому океану было мелькающее в кровавом – желтом тумане бледное лицо человека, которого невидимые Гейтсу
53
Таню сразу поняла, что эти посетители пришли в редакцию не для того, чтобы любоваться пресловутой "расчлененкой", говорить о новых арт-проектах или по поводу размещения рекламы.
В ее журнале занимались тем, что с помощью самой современной полиграфии и средствами связи, помноженными на недюжинный энтузиазм личного состава останавливали, декодировали, реконструировали и снова запускали в движение мгновения прекрасного в любой точке земного шара, а эти необычные посетители, кажется, желали эту общественно значимую душеспасительную деятельность остановить, причем самым отвратительным способом.
Их и было-то всего двое. Он спрятал свое истинное обличье под костюмом лося Бульвинкля. Она нарядилась бельчонком Рокки. Какой цинизм! Псевдомультяшки рассыпали и потоптали грязной обувью макет нового номера, плюнули в аквариум с морскими гадами и расколошматили машину для приготовления кофе. Выражались нецензурно.
С собой варвары принесли ведро настоящего дегтя и расписали все стены редакционных комнат выражениями типа:
"ГОЛОСУЙ ИЛИ ПРОИГРАЕШЬ"
"ВСЕ У НАС ПОЛУЧИТСЯ"
"ЧЕПУХА МОН АМУР"
Когда морок махорочного дыма, оставшегося от беспрерывного курения пришельцев, рассеяли кондиционеры, Таню и Бонифаций вылезли из верхнего ящика ее письменного стола. Бонифаций в первые же секунды вторжения правильно расценил грядущее и, схватив хозяйку за руку, обратился вместе с нею в блокнот с привязанной к нему авторучкой. Это их и спасло от продолжительного сидения под редакционной мебелью, чему пришлось воздать должное остальным, и что совсем не к лицу топ-менеджеру.
Оглядевшись, главный редактор в понятном отчаянии пнула аквариум ногой. Его обитатели плавали вверх пузом. Слабая женщина не могла ничего с этим поделать. На подмогу прибежали шкафообразные и гориллоподобные секъюрити. Они хромали и держались за свернутые челюсти. Пытаясь загладить свою вину за несанкционированный допуск в редакцию погромщиков, они поднатужились и перевернули аквариум на ползающих по полу сотрудников. Те в миг вскочили на ноги.
Растерянные и промокшие, с неуместными теперь бумажками и канцелярскими принадлежностями в руках, они выглядели до того забавно, что Таню хрипло рассмеялась. Она собралась было погрузиться в бочку с огурцами, чтобы немного прийти в себя, поручив наведение порядка в редакции и справок по поводу причин "наезда" Бонифацию, как остановилась.