Кодограмма сна
Шрифт:
Другим приходилось хуже. Прикинь-те, собрались вы запрятать подальше надоевший пуховик или обливнуху, а заодно и подшивку журналов "ОНО", ну и приоткрыли дверцу в заветный чулан. Получив в лоб лыжной палкой, в пах валенком в калоше, и вопрос навскидку: "Кто такие папанинцы и челюскинцы?", вы горько жалеете о своем поступке, но поздно. Теперь вы – пемикан, если вас еще не съели ездовые собаки, то только потому, что они подозрительно сыты. Ваш узорчатый паркет пошел на растопку, ковер на чум, акции на самокрутки. Амба. И морзяночка, морзяночка пищит не переставая и днем и ночью, сообщает погоду на завтра, поголовье оленей на послезавтра, координаты Арктиды в вечность.
По примеру тюленей и полярников свою судьбу взяли в свои…, кто во что, короче, и другие жертвы
Эраст помолчал немного и продолжил:
– Признайся, Софронов, ведь тебе просто стало скучно на курсах повышения квалификации записывать лекции допотопных профессоров, в редакции описывать перепетии освоения бесконечного космоса, даже пачкать стены ругательствами, а ведомости на получение зарплаты автографами?
– Но теперь мне не скучно, а писать все равно не могу… – вздохнул Софронов и пригорюнился.
– Тогда копай землю, – дал Софронову совет Эраст и исчез.
Совет был в высшей степени дельным, потому что Андрей оказался в чистом поле, на перекрестке грунтовых дорог. В одной руке у него была штыковая лопата, в другой мертвая черная кошка. Софронов воткнул лопату в землю. Тень от черенка показала полдень. "Опаздываю" – спохватился Андрей и начал копать.
29
Но ему не довелось сделать все, как было сказано. Разумеется, в определенный момент лезвие лопаты ударилось о какие-то истлевшие доски. Не выдержав столкновения с металлом, доски переломились и Софронов полетел в тартарары или как там это еще называется.
По расчетам невольного летуна его должно было вертеть и крутить, поэтому несколько времени молодой человек летел, закрыв глаза и прижав к груди лопату. Таким нехитрым способом он пытался спастись от головокружения и последующей тошноты. Но скоро Андрей Софронов почувствовал, что летит "солдатиком" и ничто его вестибулярному аппарату не угрожает. Тогда парень раскрыл глаза и огляделся.
Его тело довольно быстро прореживало воздух в достаточно глубоком колодце, ибо не было примет, которые указывали бы на скорое появления дна. К примеру, не дымились волосы и не обугливалась одежда и кожные покровы. Напротив, Андрей чувствовал себя достаточно комфортно. Встречные потоки воздуха прекрасно освежали, что было нелишне после бессонной душной ночи и копания в земле под палящим солнцем. Колодец был весьма светел. Дыру Софронов проломил большую. Комфорт, свет и отсутствие вредных насекомых способствовали спокойному анализу наблюдений за проносящимся мимо пейзажем.
Приходиться признать, что был он весьма однообразен и представлял собой бесконечную череду шестигранных галерей, отделенных от колодца невысокими перилами черного металла и соединенных друг с другом винтовыми лестницами. За перилами виднелись книжные полки, плотно заставленные книгами с одинаковыми или очень похожими друг на друга корешками. Видимо, данный колодец с несметным количеством книг был не единственным в этом подземном мире. Софронов заметил, что
– А вот, кому героин!
– А вот, кому клофелин!
– А вот, кому имодиум!
Кроме них в коридорах мелькали еще какие-то фигуры, но их облик был уж совсем невразумительным. Коридоры, в отличии от колодца по которому летел Андрей, освещались скудно. Россыпи маленьких разноцветных лампочек, наверное, вывески, и все. Из коридоров же доносились обрывки различных музыкальных произведений настолько фрагментарные, что опознать их было невозможно. Не Вагнер, не Прокофьев, не Дунаевский, не Боб Дилан, не ОРБ, не, не, не и еще раз не, но что-то звучало, будто бракованная мягкая игрушка сочинила и сыграла на бытовой технике вроде стиральной машины.
Такое однообразие не могло не утомить и Софронов решил сделать остановку, чтобы отдохнуть и разведать, что здесь к чему. Для этого ему очень пригодилась лопата. Молодой человек подгадал, когда будет галерея сплошных книжных полок, чтобы не вступать ко многому обязывающие контакты с бритоголовыми и на лету просунул штык лопаты между перилами и повернул на 90 градусов. Лопата застряла. Ловкий парень подтянулся по ней к ограждению и перелез на галерею. Прислушался. Бритоголовые не спешили проследовать за, как они вроде бы предполагали, судя по их крикам, потенциальным покупателем их зелья. Тем лучше. Можно перевести дух и осмотреться.
Кроме книг – ничего. Андрей попробовал снять одну с полки. Чем Мовсесян не шутит, может где-то здесь стоит КНИГА МАЛГИЛ. Попробовал другую, третью, четвертую и так далее. Не вышло. Книги стояли на полках так тесно, будто склеенные. Тогда на помощь пришла лопата. Сообразительный молодец все-таки умудрился просунуть лезвие лопаты между книг и своротил на пол галереи целый ряд. Несмотря на вложенные усилия, обильно пролитый пот и вычурный мат сквозь скрипение зубов, для Софронова такой успех был неожиданностью. Когда книги посыпались с полки он замер, ожидая чего-то необычного. Но раз, два, три… и ничего не произошло. Андрей вытер пот и стал листать книги одну за другой. Обложки ничем особенным на себя внимания не обращали. Обыкновенные переплеты твердого картона, оклеенные мраморной бумагой. На переплетах никаких выходных данных. Внутри страницы покрыты письменами до смешного схожими с собственными софроновскими кодограммами сна. Вдруг в одной из книг Софронову бросилось в глаза нечто вроде чернильной кляксы. Оказался штамп! Он гласил:
БИБЛИОТЕКА ВАВИЛОНА.
Внимательное исследование выявило такой же штамп на всех книгах. Софронов начал сбрасывать и изучать книги и с других полок. Везде был один и тот же штамп. В изнеможении Андрей опустился на пол и прошептал:
– Значит, Конца Света не было, раз Вавилон не разрушен и существует даже библиотека Вавилона…
Посидел в молчании, закрыв глаза. Затем встал. Протер глаза. Подошел к перилам. Посмотрел вверх. Льются потоки неяркого света, окольцованные бесконечными галереями. Посмотрел вниз. Аналогично. Бездна…