Кодекс
Шрифт:
Пока мы летели и ничего интересного вокруг не происходило, Лидов нам на кое-что открыл глаза. Во время рассказа мне стало многое понятно и множество вопросов отпали сами собой. И не только те, которые у меня возникли в голове, но и те, которые впоследствии обязательно бы появились.
Во-первых я узнал, почему инженеры носят белую броню. Оказалось, что это связанно с удобством определения свой чужой. В условиях слабого освещения инженеру легко определить где находятся товарищи по оружию. Нулевые формы определяют противника не путём человеческого зрения, а при помощи сенсоров, которые сводят на нет
По этой причине надобность в ней со временем полностью отпала и белый цвет нужен только для удобства человеческого глаза. Ясное дело, инженеры используют не только зрение, но и множество вспомогательных сенсоров, которые им предлагают кодексы. Системы усилителей установленные в тела инженеров позволяют вести боевые действия не используя шлем.
На первых этапах шлемы применялись, но по мере развития и усовершенствования системы усилителей их надобность отпала. Хотя у некоторых подразделений инженеров, тяжёлая броня осталась. Это касалось групп прикрытия, у которых на вооружении стояли щиты, а в качестве оружия тяжёлые дробовики.
Смыкая щиты, бойцы прикрытия выстраивали крепкую стену, а залп из дробовиков, превращал любое количество нулевых форм в непригодный восстановлению металлолом. Но проблемой являлась их малая мобильность и долгое развёртывание. Что касалось бойцов аналитического отдела то тут совершенно другая история.
Аналитический отдел работал в самой глубине нулевых секторов. Их отряды состояли максимум из четырёх человек. Но зачастую бойцы работали в одиночку. Отдел разрабатывает новые системы вооружения и ему необходима наиболее точная и надёжная информация. Единственный способ получить такие сведения, это забраться как можно глубже в нулевой сектор.
Противник ведь тоже не сидит на месте и постоянно совершенствует нулевую форму. Если раньше нападения происходили хаотично, то теперь это уже не так. Заманить нулевые формы в ловушку, сейчас становиться всё труднее. Но главная неприятность состоит в том, что совет инженеров этого не хочет понимать и винит во всём малое количество инженеров, и слабую их подготовку.
Я хотел спросить Лидова о времени нашего полёта и куда мы вообще направляемся. Но едва я открыл рот, как вертолёт неожиданно оказался в совершенно другом мире. И раскинувшийся под нами вид, производил удручающее впечатление. Остовы небоскрёбов торчали из земли словно кости гигантского существа, умершего много веков назад.
— Добро пожаловать в реальность, предвестники, — произнёс Лидов. — Теперь вы сами видите, как выглядит нулевой сектор и что ожидает человечество, если нули победят.
На самом деле для меня оказалось неожиданностью, что нулевой сектор так близко находился с районом в котором жизнь продолжает кипеть. Голограмма прекрасно справлялась со своей задачей, держать в неведении жителей мегаполиса. Никто из них даже в кошмарном сне не мог предположить, что от настоящего ужаса их отделяет тонкая грань голографического экрана.
С одной стороны, неизвестность убирает возможность паники, но с другой, не всё так гладко, как хотелось бы. Когда человек находится в спокойной и безопасной обстановке, его мозг теряет способность к гибкости мышления в условиях смертельной опасности. Если ужас сможет прорваться сквозь иллюзию беззаботного мира, то,
Им будет казаться, что это всего лишь сон и им нужно лишь проснуться и всё вернётся на свои места, как и утренний кофе с пирожным. Но ничего подобного не произойдёт, они навсегда останутся в кошмаре и сами пополнят ряды нулевых форм. Наименее обеспеченные граждане мегаполиса, как раз и сохранят способность к сопротивлению.
Их жизнь, итак, представляла собой непрекращающийся бой за выживание. Поэтому одним кошмаром больше, одним меньше, сильной роли уже играть не будет. Если говорить на чистоту, то, я не мог однозначно ответить на вопрос, что лучше для людей. Находиться в неведении или знать все детали реальности.
Моя чаша весов склонялась всё же в сторону неведения. Человек не должен постоянно слышать о кошмарах происходящих в неблагополучных местах мегаполиса. В общих чертах население можно ставить в известность, но подробности должны знать только те люди, кто рискует жизнями, создавая барьер между опасностью и безопасностью. Внутри мегаполиса этим барьером являлись исполнители, перед ними шли инженеры, а вот непосредственно на передовой, защитный барьер создавал аналитический отдел.
Теперь и мы с Анастасией являлись частью этого барьера и от нас зависело, погибнут ли люди по другую сторону голограммы, или продолжат сою обычную жизнь. Будучи исполнителем я встречал некоторых коллег, кто рассчитывал на какую-то благодарность от граждан и не получив её они превращались в людей, кто был всем недоволен.
Ничего хорошего из этого не выходило, и большинство из них заканчивало свою жизнь досрочно и не в самых лучших обстоятельствах. Если ты постоянно хочешь слышать похвалу и благодарности, то, тебе не место в защитных барьерах. И это касается не только тех, кто непосредственно рискует жизнью. Частью защитного барьера являются и обычные граждане с вполне, как кажется мирными профессиями.
Если ты работаешь в успешном ресторане, гости заведения обязательно тебя поблагодарят, похвалят и ты не останешься незамеченным. А вот если ты пекарь большого предприятия, то, твоя продукция воспринимается, как само собой разумеющееся. У жителя мегаполиса даже в голове не возникнет мысль, сказать тебе тёплое слово за твой труд.
Но дело в том, что именно такие неизвестные пекари и другие работники подобных предприятий, обеспечивают продовольственную безопасность граждан, и отнюдь это не дорогие рестораны. Поэтому те, кто постоянно стенают о том, что жители не ценят их труд, в защитных барьерах не задерживаются. Я считаю, что защищать слабого нужно потому, что это правильно, а не ради благодарности с его стороны.
Благодарность не главное, но возможно тот, кого ты защитил сегодня, когда-нибудь поможет другому, кто будет слабее чем он. Именно в этом и есть суть тех людей, кто создаёт защитный барьер, хотя многие даже и не догадываются, что они являются его частью.
Вертолёт направился к огромной цитадели, ощетинившейся автоматическими турелями. Крупнокалиберные стволы находились в постоянном движении сканируя пространство перед высокими стенами. На наше приближение они никак не реагировали, и продолжали выискивать противника на подступах к цитадели.