Кодекс
Шрифт:
Кудрявый остановился у кабинки с единственным стулом и обычным компьютерным терминалом на столе.
— Это твое, — сказал он. — Можешь отрегулировать «мышь», как тебе удобно. Делай что хочешь, но из игры не выходи. Если полетит, набери по телефону 2-4444. Ты правша?
Эдвард кивнул.
— Знаешь, как этим пользоваться? — Кудрявый показал ему наушники в путанице черных проводов.
— Конечно.
— Тогда порядок.
Эдвард сел и стал мрачно распутывать наушники. Не надо было сюда приходить. Зеф не виноват — он ведь не силком его сюда притащил. Эдвард сам на повышенных
Стул был снабжен неудобной ортопедической подушкой. На пустом черном экране монитора знакомым белым шрифтом значилось меню команд. Эдвард обвел нелюбопытным взором беспорядок на столе: розовые телефонные карточки, желтый блокнотик отрывных липучек, начатая пачка бумажных платков, голубой резиновый шарик для разработки пальцев в форме глобуса, мини-семейка Смурфов: Папа, Умник, Смурфетта [29]. На телефоне светился красный глазок голосовой почты. На стенках клетушки, сделанных из материала, который даже на полу бы смотрелся паршиво, висели полароидные снимки с изображением черно-белой кошки с красными глазищами.
— Возный?
Он вздрогнул. Над стеной появилась лохматая голова Зефа — тот говорил в мегафон.
— Мне нужен ваш отчет о продажах! Немедленно!
— Я что-то не врубаюсь, как это все работает, — сказал Эдвард.
— Все нормально будет. — Зеф отложил мегафон. — Главное, запомни: если ты умираешь, то ты просто слабак и заслужил такую участь. Пошли подберем тебе шкуру.
Голова Зефа исчезла. Эдвард встал и пошел с ним вдоль ряда кабинок.
— Вот, значит, с кем ты общаешься? — спросил он. — Когда меня рядом нет?
— Подумать только, как эти людишки живут день за днем, — не слушая его, сказал Зеф. — Бедняги.
Он постучал в какую-то дверь.
— Что такое «шкура»? — спросил Эдвард.
— Ну, шкура. Кожа.
На стук никто не ответил, и Зеф открыл дверь.
В комнатке с голыми стенами из ДВП стоял внушительный терминал. Эдвард, к своему удивлению, узнал человека, который, сгорбившись, сидел за компьютером: тот самый гном, которого он видел у Зефа, Артист. Никем другим он быть просто не мог. Если даже оставить в стороне круглую мордашку и редкие черные волосики, ноги у него еле доставали до пола. Инфантильная внешность мешала определить его возраст, но Эдвард про себя дал ему лет тридцать — тридцать пять. Он едва взглянул на вошедших.
Пару секунд все молчали — даже Зеф не решался потревожить Артиста. Потом человечек спокойно поднял на них глаза и взял что-то из-за компьютера.
— Мы вот чего… — начал Зеф.
— Улыбнитесь, — перебил его Артист, и в глаза Эдварду сверкнула вспышка. Программист его сфотографировал.
— Черт. — Эдвард отвернулся и заморгал. Перед глазами плясали зеленые пятна. — Могли бы предупредить.
Артист уже загрузил фотографию в компьютер и манипулировал с ней при помощи «мыши» — увеличивал, наводил на резкость, растягивал, как ириску, проецировал в трех измерениях и крутил по всем трем осям.
— Это и есть твоя шкура, — сказал Зеф. —
В игре… Эдвард подошел и стал смотреть Артисту через плечо.
— Мне обязательно надо оставаться в этой одежде?
— А что вы предпочитаете? — любезно спросил Артист.
— Не знаю. — Фигура на экране была одета как он — в штаны цвета хаки и коричневую майку от Барниса. — Но в этом прикиде убивать как-то несподручно.
Ручки Артиста забегали по клавиатуре, и на фигурке стали стремительно меняться костюмы всевозможных стилей и расцветок.
— Секундочку…
Эдвард, следя за процессом, заметил у себя на макушке намечающуюся лысину. Артист, стукнув несколько раз по обратной стрелке, одел фигурку в черный костюм, водрузил ей на голову цилиндр, снабдил моноклем и длинным свернутым зонтиком — настоящий английский джентльмен.
— Погодите, — сказал Эдвард. — Почему это я…
Зеф в восторге огрел его по спине.
— Самое то! Вылитый мистер Арахис [30]!
Из прорези, жужжа, выполз ЗИП-диск, и Артист отдал его Эдварду.
— Готово, — сказал он и снова начал печатать. Эдвард с Зефом, пятясь, вышли из кабинета и закрыли за собой дверь.
— Что такое с этим парнем? — Эдварду запомнился разговор с Артистом у Зефа, когда тот сказал, что видит чужие компьютеры насквозь. Мысль о том, что этот маленький эльф-аутист способен просвечивать, как рентгеном, жесткий диск твоей души и проверять орфографию самых постыдных твоих секретов, действовала на нервы.
— Он всегда такой. Типа гений. Рядом с ним чувствуешь себя полным придурком. Знаешь, где он подрабатывает по вечерам? Составляет глобальные климатические симуляции для Национального бюро погоды. На очень серьезных компьютерах — по-настоящему Больших Железяках. Он практически бог.
— Но с чего он мне выбрал такой прикид? Ты ему говорил про Англию?
— Расслабься. Все клево. Будешь как Бонд.
За это время подошли еще люди, и клетушки постепенно заполнялись. Из больших угловых колонок звучала «Дево», исполнявшая роллинг-стоуновскую «Сатисфэкшн». Зеф объяснил, что сервер способен обслуживать одновременно тридцать два человека и что этой ночью у них примерно столько и наберется.
— Господи боже. У вас тут прямо своя субкультура.
— А ты думал. «Момус» — большущая штука. Никто не знает, с кого это началось, он просто взял и возник в Интернете. Даже Артист не знает всего, что в нем есть. Это круче, чем книги. Что такое эта твоя библиотека? Устаревшие информационные технологии. Мы присутствуем при рождении совершенно нового вида искусства и сами не ценим, как нам повезло.
Эдвард молчал и думал, что сказала бы о нем Маргарет, если б видела его сейчас. Она по-своему напоминала ему Артиста — она тоже повелевала в своем собственном мире и была так же равнодушна ко всему остальному. Молодой человек в рыжей щетине, занимавший один из отсеков, вручил им по уже открытой пивной бутылке, по банке «Маунтин дью» и по бутылке воды.
— Эти напитки снабдят вас кофеином, сахаром и алкоголем в количестве, нужном для сохранения здоровья и бодрости, — сообщил он.