Кодекс страсти
Шрифт:
– Позвони мне, Кэролайн. Пожалуйста.
– Спасибо, что позвонил. Я рада, что ты так сочувственно относишься к моему расписанию. До свидания.
Она принесла всем еще содовой, и к тому времени, как она снова уселась, ее пульс почти пришел в норму. Она осторожно оглядела всю группу. Ее друзья казались такими же безразличными, как и до того, когда она вышла. Тессы не было здесь, благодарение небу.
– Итак, – сказала Сьюзен, листая бумаги, – теперь мы подошли к наиболее известному случаю: Палсграф против железной дороги на Лонг-Айленде. Для тех из вас, кто не помнит: миссис Палсграф
Кэролайн окончательно вернулась мыслями к работе. Экзаменационная пора – не то время, чтобы позволять себе думать о мужчинах с хриплыми голосами, сильными руками и губами, которые могли…
– Ты ведь прочитала дело Палсграф, Кэролайн?
– Что? А… Да.
Глава 11
«Лучше бы эти несколько недель сгинули в тумане», – решила Кэролайн, с трудом поднимаясь по ступеням здания юридической школы. Прошло уже две недели после Дня Благодарения, был четверг, семь часов вечера, на улице холодно и сыро, и она собралась сдавать свой последний экзамен: договорное право.
Учеба занимала все ее мысли. Накопилось уже много грязного белья и неоплаченных счетов, мебель покрылась слоем пыли. Кэролайн даже взяла три выходных дня на работе, хотя клялась не делать этого. Борден обнял ее за плечи и с улыбкой сказал, что все в полном порядке. Кэролайн ощущала неловкость, когда объятие Бордена продолжалось чуть дольше обычного, но сейчас она выбросила Бордена из головы вместе со всем и со всеми. Почти со всеми.
Она не могла отставить в сторону Дэниела. Несмотря на все усилия, она думала о нем, о времени, которое они провели вместе в День Благодарения, о его поцелуях. Подготовка к его экзамену, казалось, еще больше сближала их.
Кэролайн говорила себе, что будет избегать его, по крайней мере, пока не закончатся экзамены. Она не позвонила ему в тот вечер, когда он прервал занятия, и в следующий вечер тоже.
Но Дэниел продолжал звонить ей, и у нее не хватило духу оборвать его. Слушать по телефону его мягкий, интимный голос, лежа в постели, было слишком приятно, и она не могла с этим бороться. Соблазнительный, однако безопасный на расстоянии, Дэниел пробивал брешь в ее обороне, и Кэролайн обнаруживала, что она кокетничает и высказывает такие вещи, о которых постыдилась бы упоминать, находясь лицом к лицу с ним.
Кэролайн обнаружила также, что может расслабиться и доверять себе все то время, пока Дэниел не подавляет ее своим присутствием. Все противоречивые чувства, которые он пробуждал, приглушались с помощью телефона. Можно было говорить о чем угодно и о ком угодно.
– Да, Дэниел, конечно, я верю, что ты играл в футбол в средней школе. Почему бы мне не верить?
– Дело не в том, веришь ли ты мне. Я хотел только знать, не изменит ли это твоих чувств.
В его голосе послышалась улыбка, и Кэролайн представила себе внезапный блеск его усмешки и мерцание этих глаз цвета черной патоки.
– Почему это должно изменить мои чувства? Неужели я обязана считать тебя бесчувственным животным? – рассмеялась в трубку Кэролайн.
– Ну,
– Я уверена, что ты был таким – в средней школе. – Кэролайн безуспешно пыталась подавить смех.
– Удар в самое сердце! Я выставил перед тобой все мои достоинства, но они не производят на тебя никакого впечатления. Президент Геологического Клуба, полузащитник, обладатель Регионального дискуссионного приза – и все мало. Ты стойкая женщина, Кэролайн.
– Ты не говорил мне о призе за дебаты. Вот теперь я потрясена. Я выиграла приз «Дочерей американской революции» за эссе, но как участник дебатов я была сущим бедствием.
– И вся твоя склочность не помогала перед толпой?
– К сожалению, нет, – сказала Кэролайн. – Я не могу не восхищаться тем, как ты можешь стоять перед классом и говорить в течение полутора часов, не допуская ни единого незавершенного изречения.
– Наконец-то эта женщина хоть чем-то во мне восхищается!
– Да, конечно. – Кэролайн зевнула. – Но сейчас ей пора спать.
– Хорошая мысль. Тебе нужен отдых. Экзамен по гражданским право нарушениям через два дня, так ведь?
– Да, но откуда ты знаешь?
– Я просмотрел расписание вашей группы. Я знаю, где ты, Кэролайн.
– Следишь за мной, что ли?
– Я всегда слежу за людьми, о которых беспокоюсь.
Голос Дэниела, поначалу шутливый, стал мягким и серьезным. Кэролайн судорожно сглотнула. Этот голос всегда волновал ее. Он был, как сахарный песок – шершавый, но сладкий.
– Спокойной ночи, Дэниел. Хорошего сна.
– Лучше бы ты была здесь, Кэролайн. Спи спокойно.
Несколько таких звонков – и решение Кэролайн поколебалось. Дэниел заставлял ее смеяться и расслабляться после учебного дня. Да, она была его студенткой, и их отношения вышли из границ чисто профессиональных. Однако, говорила она себе, это всего лишь несколько поцелуев. А все прочее – одна болтовня, и только.
Постоянно ведя сама с собой подобные лицемерные разговоры, Кэролайн почти убедила себя, что дружба между ними была бы вполне уместна, принимая во внимание семилетнюю разницу в возрасте. Конечно, если им суждено было нечто большее, чем дружба, ее возраст мог бы стать препятствием. Но этого не случится. Дружба – единственное, что было и что будет.
Эти логические обоснования действовали до тех пор, пока она не вышла из лифта в тот четверг вечером и не увидела Дэниела в холле перед экзаменационной комнатой. Встреча с ним в первый раз после двух недель, в течение которых она слышала только его голос, подействовала на нее, как удар электрического тока. Его густые волнистые волосы блестели под светом ламп в холле, в том самом холле, где они целовались вечером в другой четверг, две недели назад. Дэниел разговаривал со студентом и улыбался. Кэролайн резко остановилась и посмотрела на него. Он был самым притягательным, волнующим мужчиной из всех, кого она когда-либо видела. Теперь ей это окончательно стало ясно. Именно это она с таким трудом пыталась скрыть от себя: очевидная, непреодолимая сексуальная привлекательность Дэниела Фрателли волновала ее.