Кодекс смерти
Шрифт:
— Синьор Гаррофоли, — Фредрик отложил вилку. — Я понимаю, это не мое дело, но все-таки — кто такаяАндреа?
Хозяин еще сильнее нервно забарабанил пальцами, мешкая с ответом. Наконец заговорил:
— Андреа — моя жена, Андреа Гаррофолли. Девичья фамилия… Умбро. Она старшая сестра Джианны, что живет наверху в замке. Отец — Иль Фалько, синьор Ромео; великий покровитель Офанеса. Мы женаты двадцать лет, это были счастливые годы. Но… — Он остановился.
— Но? — Фредрик пристально посмотрел на него.
— Тебя это
Фредрик снова взял вилку. Умбро. Куда ни сунься — Умбро.
— Эта гостиница — в прошлом она была монастырем? Эмпедесийские монахи? — решил он зайти с другой стороны.
Синьор Гаррофоли резко встал со стула. У него было безумное лицо, глаза грозили выскочить из орбит, рот скривился в гримасе.
— Прекрати, синьор. Я должен идти, дела ждут. Многое связано с ночью и мраком. Я не взываю к мощи Стола Единения, не следую за Духами Активности и Пассивности — Эгейе и Агла. — Он направился к двери.
— Постой, — жестко сказал Фредрик. — Ты понимаешь, что на мою жизнь покушались? Весьма тяжкое преступление. В твоей гостинице. У меня хорошие, очень хорошие связи в римской полиции.
Почему не прибегнуть к невинному обману?
Гаррофолли остановился. Печально посмотрел на Фредрика.
— Что бы ты ни делал, что бы ни задумал, я не могу тебе помешать. Я ничего не знаю. Мир обратился против меня. Но мне известно, что утром, когда пришла твоя прекрасная сеньорита и я пытался тебя разбудить, ты лежал на спине и храпел так, что стены дрожали. Я тщетно старался тебя разбудить, но ты был жив и целехонек. Сеньорита расплакалась, когда увидела все это, и в номере пахло кислым вином. — Он распахнул дверь.
Фредрику стало не по себе.
— Она видела… видела,как я лежал тут и храпел? Она подумала… — Он лег и закрыл глаза.
Хозяин ушел. Фредриком овладело полное безразличие. Adiafora. Он понимал — ничто, теперь ничто не вернет ему любимую. Она видела, она поверила. Никакие слова не переубедят ее. Все, конец.
Его окружали безумные люди. Они замыкались в себе, не желали разговаривать. Здесь есть загадки, которые скрывают от него, Фредрика Дрюма. А может, они и впрямь его не касаются?
Однако он знал: в Офанесе орудует убийца.Хитрый, коварный убийца, который наносил удар, когда кто-то вольно или невольно угрожал его планам. Человек могущественный и влиятельный. Скрывающий что-то очень важное. Видящий серьезную угрозу в нем, в Фредрике Дрюме. И собственно, все очень просто: угроза эта связана с этим проклятым «Кодексом Офанес».
Если бы сейчас, сию минуту, или завтра утром Фредрик мог передать фрагмент № 233 XIIдругому человеку, способному прочесть его, расшифровать хитроумный код, он без раздумья сделал бы это. После чего спокойно сел бы на автобус, чтобы возможно скорее покинуть это страшное место. Но он не мог этого сделать. Он — эксперт.
При обычных обстоятельствах он махнул бы рукой на это задание. Если бы в тексте, судя по всему, не содержалось нечто, подвигающее людей на убийство, он, конечно же, давно забыл бы о нем и сосредоточился на том, что гораздо важнее: на своем будущем вместе с любимой девушкой. Теперь же перед ним стоял простой этический императив: истолковать текст, спасти людей, схватить убийцу, прежде чем он снова нанесет удар!
Этот этический алтарь оправдывал любые жертвы. Его личное счастье вместе с Женевьевой отходило на второй план. Тебе понятно, Женевьева? Людские жизни?Он уставился на перекладины балдахина над собой. Потом поднялся, подошел к комоду, собрал свои записи и вернулся к кровати. Прежде чем лечь, запер дверь и придвинул к ней тяжелый комод. Сегодня ночью никто так просто не проникнет в его номер. Отныне Фредрик будет настороже.
Он написал в тетради девять имен.
Витторио Нурагус, начальник полиции.
Витолло Умбро, врач.
Синьор Тигателли, врач.
Ромео Умбро, владелец замка.
Андреа Умбро, дочь.
Джианна Умбро, дочь.
Синьор Гаррофоли, хозяин гостиницы.
Синьора Клара, Эмпедесийские сестры.
Синьор Ратти, трактирщик.
Он перечитал написанное. Фредрик не сомневался — кто-то из них убийца. Или убийцы, в преступлениях могут быть замешаны несколько человек. Но сколько он ни напрягал воображение, не видел, чтобы у кого-либо могли быть веские мотивы убивать двух мальчиков, одного сторожа и профессора Римского университета.
Мотив был скрыт.
Мотив таился в «Кодексе Офанес». Кодексе смерти.
У Фредрика прояснилось в голове, думалось легко, и он заметил, что когда мысли сосредоточены на проблеме дешифровки, все дурное забывается. Фредрик Дрюм, увлекающийся Дрюм, никуда не делся.
Он разложил на кровати листы бумаги и книги. Сам того не замечая, стал что-то напевать. Менял круги Трифемо-Шампольонского винта, составлял необычные комбинации, проверял не применявшиеся прежде обозначения. Старался испробовать все, чем только располагал.
И все без толку. Начертания оставались немыми. Ни логики, ни смысла. С таким же успехом он мог пытаться расшифровать отпечатки птичьих когтей на песке. Но какой-то смысл должен быть,это ведь не смеха ради начертано!
Больше всего его ставили в тупик точки и знаки, которые нельзя было с уверенностью назвать письменами. А потому он выписал отдельно важнейшие из них, расставив согласно частоте повторения. Вот, что у него получилось.
Он таращился на эту строку до боли в глазах. Что-то удивительно знакомое… Он был уверен, что где-то уже видел нечто подобное.