Кодекс мстителя
Шрифт:
– Пошел к черту!
Послала я его совсем не зло, даже с улыбкой, пусть грустной, но все-таки. Ведь в одной руке он держал красивый букет роз, а в другой – вазу с водой. Заботливый парень. И совсем не подлый, как мне когда-то казалось. Вдобавок он такой же мужественный и благородный, как и Иван.
– Это мне?
– Ну, может, повод и не совсем подходящий, – замялся он. – Даже наоборот.
– Вот именно.
Я снова загрустила. С цветами приходят к роддому забирать жену с ребенком. А я ему не жена, да и ребенка своего не родила, а выкинула. Даже не знаю, кого именно, мальчика
Врач сказал, что на моем сроке зачатого малыша даже плодом назвать нельзя, потому что его развитие не вошло даже в начальную стадию. Он ничего не почувствовал. Но врач на то и нужен, чтобы лечить и успокаивать пациентов. Убивать их детей и положительно влиять на психику. Может, это не я виновата? Ведь моего ребенка убил врач. Нет, он, конечно, отговаривал, но ведь неубедительно. Ему деньги нужны, поэтому и не хотел доктор меня разубеждать. Сделал свое дело, а я теперь мучайся!..
– Ты не переживай, вернется твой Ванька, сделаете с ним еще.
Вот и Вадим меня утешает. Мол, Ванька вернется. Во-первых, Иван, а не Ванька. Или просто Ваня. Неужели ему все равно? Мы с Иваном ляжем в постель, и это Вадиму до лампочки?
– Ты хочешь, чтобы мы с Иваном опять сделали ребенка? – прямо в лоб спросила я.
– Я хочу?!. Ну, не знаю, вам видней.
– Он вернется, отведет меня в эту спальню, разденет, уложит в постель. И тебе до этого дела нет?
Я пристально смотрела на него и видела, что ему не все равно. Он пытался казаться равнодушным, но глаза его выдавали. Вадим не хотел, чтобы Иван укладывал меня в постель. Он сам желал оказаться на его месте.
– Да, не все равно.
Он сфальшивил, если бы ответил по-другому. Но нет, Вадим не врал. Ему можно верить. Я это давно поняла.
– Ты же дрался с Иваном из-за меня, – напомнила я ему.
– Ну, не то чтобы дрался…
– Но ведь из-за меня.
– Из-за тебя, – кивнул он.
– А эту квартиру ты зачем снял? Чего ради помогаешь мне и врешь, что я тебе не нужна?.. Или нужна?
– Нужна.
Он выглядел таким смущенным, что мне даже стало жаль его. Да и себя тоже. Сейчас я очень нуждалась в крепком мужском плече. Мне требовалась его поддержка, чтобы я могла смело смотреть в будущее. Сейчас самый подходящий для этого момент. Ведь я только что из больницы, сейчас мне с мужчиной никак нельзя, и Вадим, конечно же, это понимает. Поэтому он не посмеет. Да я ему и не позволю.
– Ты спешишь?
– Нет.
Ему, похоже, передались мои мысли, поэтому он смутился еще больше. В глазах Вадима появилось ожидание. Пока еще совсем робкое, но это уже нечто большее, чем просто надежда. В таких случаях говорят, что лед тронулся. Процесс, что называется, пошел, он неизбежен. Я уже не могла повернуть вспять саму природу.
– Тогда ляг ко мне. – Я провела рукой по свободному месту на кровати.
– Ты уверена?
– Просто ляг, обними меня и больше ничего не делай.
Я ему никогда ничего не позволю. Потому что у меня есть Иван, и только ему все разрешено. А Вадим всего лишь друг. Он обнимет меня именно так, по-дружески. Заодно я проверю его на вшивость. Если он действительно так хорош, как я о нем думаю, то ему не хватит совести
Вадим лег ко мне прямо в одежде. Я повернулась к нему спиной. Он обнял меня через покрывало и затих. Но все же я чувствовала, как дрожит его тело. Душа Вадима просто вибрировала от сильных ощущений. Но это понятно, ведь я красивая и желанная!
Я знала, чего он хочет, не сомневалась в этом. Но сейчас нельзя. Как здорово, что он это понимает. Вадим настоящий друг. Я могу положиться на него. Может быть, когда-нибудь так и сделаю.
Глава 9
Пройти сто верст по пустыне без воды, попасть в оазис, встать на карачки перед родником, страждущими глазами смотреть на драгоценную воду, но не сделать при этом ни глотка. Кто на такое способен? У кого железная воля? Правильно, у меня, у Вадима Павловича Володарского.
– Врешь ведь! – Вика с недоверием смотрела на меня.
– Зуб даю! – Я щелкнул пальцем по верхнему правому клыку.
– Тогда молодец!.. Теперь она сама приползет к тебе на коленях. Барышня уже на все готова, осталось только чуть погодить.
Моей сестре всего шестнадцать лет. Она отличница и знатная каратистка. Но оказалась, что Вика была вундеркиндом не только по части школьных и спортивных наук. В жизни она тоже конкретно шарила.
Ведь это сестрица придумала сценарий, который помог мне взять Диану, что называется, голыми руками. Именно она подала идею сначала запугать девчонку нашими фантазиями, а затем ее от них же и спасти. Я нашел подходящих людей, организовал наезд на Диану, а потом устроил сцену с расправой над мнимым порнографом. Она купилась. Иначе и быть не могло, потому что я вел себя так, как советовала Вика. Я вроде бы привечал Диану, но вместе с тем пренебрегал ею. Дескать, не она мне нужна, а ее мать. В конечном итоге план сестренки сработал на все сто.
Я рассказал Вике, что лежал сегодня в обнимку с Дианой, преподнес эту сцену как триумф нашего с ней плана. При этом я не упомянул о том, что секс Диане был противопоказан, смолчал и про аборт.
Может, я и был когда-то дураком, но все изменилось. Я уже не такой легкомысленный и беззаботный юнец, как прежде. Отец понял меня правильно. Борьба за Диану внесла смысл в мое никчемное, в общем-то, существование, заставила меня действовать, принимать решения, приводить их в исполнение. Я почувствовал вкус к деятельной жизни, где во главе угла стоит энергичное движение к цели, расчет, интрига.
Я научился смотреть в будущее, может, потому и сообразил, что история с абортом станет пятном на репутации Дианы. Ведь я должен буду привести ее в дом, показать маме, которая и без того уже настроена против этой особы. У Дианы был парень. Мама знала об этом, ей не соврешь, не расскажешь о том, что моя невеста – девочка. Она в курсе современных нравов, и ее не проведешь. Но одно дело догадываться, и совсем другое – знать. Если Диана делала аборт, значит, она точно занималась до меня чем-то непотребным. Отсюда могут последовать далеко идущие выводы. Поэтому про аборт лучше никому не знать. Да и мне самому хотелось поскорее о нем забыть.