Кодекс молчания

Айран Бай

– Уберись отсюда…

– И как же вы ее спасете, или собираетесь позволить королеве умереть из-за слепой ревности? – резонно заметил Хелл и перестал обращать внимание на короля.

Я могла только переводить взгляд от одного на другого, потому что сил открыть рот и как-то примирить их у меня не находилось. Даже понимание того, как я видела их, было слегка затуманено, но я не стала разбираться в нюансах. Прохладные длинные пальцы Хелла успокаивали меня, что-то необъяснимое вызывал во мне бастард.

– Держись, Эв, как же часто мне приходится

это делать, - с грустью сказал Хелл.

Мое тело, напротив, словно онемело. Еще не так давно пострадавшее от нападения Роупа, оно словно ожидало боли, поэтому не реагировало на нее никаким образом. Я прикрыла глаза и позволила бастарду делать то, что он умел просто прекрасно.

– Эверин? – робко позвал Силенс. Я пошевелилась, чувствуя только слабость и сухость во рту, но никакой боли. Для верности я пошевелила рукой, пальцами и только тогда решилась открыть глаза.

– Возникает такое ощущение, будто твоя жизнь торопиться, - философски заметил Хелл.- Не прошло и недели, как Роуп переломал твои ребра, как любимый муж сломал позвоночник. У тебя ведь почти все тело парализовало, Эв, я долго латал твои кости.

– Парализовало? – едва не задохнулась я от удивления, устраиваясь удобнее на диване. Они перенесли меня в гостиную моих покоев, я была благодарна за это, отчетливо помнящая неприятную жесткость дубовой двери.

Хелл стоил в углу, скрестив руки на груди и хмуро поглядывая в сторону короля. Они держались особняком, не переваривая друг друга на дух, но хотя бы не начинали драку. Это радовало. Значит, мои страдания все-таки принесли какую-то пользу. Это, конечно, немного утешало, но я бы предпочла остаться здоровой. Пусть и без такой платы.

– Я же сказал, - вздохнул Хелл.

– Так вот откуда онемение, - догадалась я.- И отсутствие боли. Спасибо тебе, Хелл, - улыбнулась я, рискуя вызывать очередной приступ ярости короля Силенса.

Но мой муж смолчал, пусть и отвернулся в сторону, будто ему само по себе было неприятно наше общение с бастардом.

– Зато теперь можно откровенно говорить без Коктона, пусть и король уже дал ему почву для пошлых размышлений, - едко заметил бастард, приближаясь к дивану. Он устроился на стуле подле, ближе к королю.

Это вызвало раздражение Силенса.

– Если бы вы сказали, что…

– Я говорил, мой король, - улыбнулся Хелл, довольный тем, что Силенс действительно ошибся. Интересно, им удастся заключить перемирие, или эта борьба будет продолжаться бесконечно.

Серебряные глаза дрогнули. Теперь муж сдерживал себя, помнящий о последствиях своего гнева. Я неприятно поежилась, чувствуя внутреннюю дрожь.

– Что же вы молчите, мой король? Где ваши грязные обвинения? – искренне удивился Хелл после недолгой тишины, повисшей в комнате.

Силенс нахмурился, встал, прошелся по комнате. На меня он не смотрел. Я боялась представить, что сейчас происходило в его мыслях. Надеяться на его благоразумие не приходилось, так что только

оставалось верить в то, что бастард понимает, насколько важен мне муж.

– Ты хочешь сказать, что никогда не спал с моей женой? – прямо спросил Силенс, но он остановил Хелла, когда тот собрался отвечать.

В руке короля вспыхнуло серебристой пламя. Языки скручивались между собой, превращаясь в упругий внушительных размеров шар. Он наполнялся молочными клубами дыма и силой правды, которую король желал привить этой сфере.

– Правда будет принята, а ложь отвергнута, - почти одними губами произнес Ленс и отпустил светящийся серебряный шар с руки.

Он сорвался с ладони и поднялся на уровень груди короля, отлетел в сторону и неподвижно застыл, излучая мягкий белый свет. Иногда по поверхности проходила дрожь, и тогда шар причудливо менял форму, но все это происходило за сотые доли секунды.

– А теперь ты можешь ответить, бастард. И даже твои замашки Волхва здесь бесполезны, - пояснил Силенс.

– Я знаю. Сфера Короля, - вздохнул Хелл, смиряя белый шар ненавидящим взглядом.

В гостиной стало тихо настолько, что можно было слышать только легкое шипение серебряного шара при метаморфозах. Я заерзала на диване, ко мне подступала тревога. Неужели сейчас вскроется правда, и все окончательно рухнет Дарку под ноги.

– Бастард, ты заставляешь меня ждать, - поторопил Силенс.

Голова Хелла опустилась вниз, он не поднимал глаз и молчал. Мы с ним оба понимали, что будет, скажи он правду. Впрочем, если бы он попытался солгать, король бы тут же это понял.

– Хорошо, - вздохнул Хелл, тоже поднимаясь со стула. Теперь я наблюдала за мужчинами как бы снизу вверх, представляя себя маленьким ребенком, случайно оказавшимся при серьезном разговоре двух взрослых.

Скрестив руки на груди, Силенс ждал ответа. Я видела, как дергается жилка у него под глазом. Он, так же как и Хелл, боялся ответа. Знали бы они оба, как боялась его я.

– Я действительно…- он прерывисто выдохнул. – Действительно спал с Эв. Знал ее… как женщину.

Я замерла, в страхе даже набрать воздуха в легкие, ожидая реакции короля. Он внимательно смотрел на Сферу и молчал. Она не подавала никаких признаков изменения, оставаясь все такой же безмятежной и спокойной. Силенс повернулся ко мне. Глаза его стали стеклянными и безжизненными. Никогда еще я не видела в жизни такого мертвого взгляда, будто серебряные пуговицы вдруг появились на его лице.

– Эв, это правда? – с надеждой спросил Силенс. Пренебрежительное фырканье Хелла никого не беспокоило.

Приоткрыв рот, я почувствовала себя беспомощной. Сказать сейчас правду – подписать себе и бастарду смертный приговор. Одна ошибка Монтэи стоила двух жизней? Нет, в этом я ошиблась. Ошибки Монтэи стоили тысячи невинных жизней, которыми он разменивалась без раздумий.

– Да, Ленс, это чистая, правда, - на одном выдохе произнесла я, одновременно мысленно прощаясь со своим советником.