Кодекс молчания
Шрифт:
Сквозь мои ладони магия Динео по венам по застывающей крови Силенса подобралась к сердцу, где черные нити и обосновали свое смертоносное гнездо. Я не знаю, на что было это похоже. Заговор ли, яд или что-то совершенно иное по своей сути, но Ленс был отравлен чем-то, а значит, существовало и противоядие. Видимо, таким противоядием и оказался Динео.
Необычайный свет, похожий на тот, что излучала Монтэя, работая своей магией, начал подсвечивать кожу Силенса изнутри. Динео упорно пытался выгнать из его тела дрянь. Черные нити вдруг стали сползать с щек, с рук, устремляясь в сердце. Яд решил сделать окончательный и верный удар, удостоверившись в том, что король уже не сумеет вернуться к жизни. Но в конце пути черных змей встретила моя магия. Я бы назвала это противостоянием тьмы и солнца, когда наступает рассвет. Тень обычно борется, но все равно неуклонно отступает от ярких лучей. Вот
Волчий слух уловил легкий стук. Один. Еще. Еще один. А потом паузу. Это сердце короля вновь забилось. Силенс судорожно выдохнул, он был жив. Я облегченно улыбнулась скривившимися губами. Только это не отменяло того, что Динео уже не останавливался, присосавшись ко мне, как путешественник из пустыни к полному холодной воды бурдюку. Жажда мучила его, и поэтому он пил. Только вместо воды использовал мою жизнь, укорачивая ее, уменьшая, лишая сил.
– Нет, - как-то неуверенно донеслось до моих ушей, мой слух был полностью погружен в размеренное биение сердца мужа. Я была счастлива, ведь вернула в его тело жизнь. По-моему, лучшего исхода нельзя придумать.
Но что-то произошло. Кто-то отчаянно не желал, чтобы я вот так просто умирала, отдавшись своей магии без боя.
– Эверин, нет! – уже более уверенно выкрикнул Хелл. Его рука ледяным обжигом легла на мое плечо.
Я резко дернулась, высвобождаясь из затягивающейся вокруг горла веревки, и оторвала руки от живота короля. За это Хелл хотел меня похвалить, его рот приоткрылся, но он не успел договорить. Я, все еще погруженная в транс Динео, одной рукой схватилась за его правое запястье. На это бастард мученически выдохнул, я услышала отвратительное шипение, краем глаза заметила странный дым, который вырвался из-под моих пальцев.
– Эв! – выдохнул советник, пытаясь отстранить мою руку. Я не могла разомкнуть пальцев, но знала, как я обжигаю Хелла.
Что-то лопнуло.
Лопнуло как мыльный пузырь.
Быстро. Почти мгновенно.
И все вокруг перестало существовать.
Мне показалось, что это и есть смерть. Но когда-то я уже попадала в это место, только тогда со мной рядом был Янро. Теперь же эта непроницаемая тьма была пронизана одиночеством и болью только моих мыслей. Отсутствие ощущения своего тела было таким диким и неприятным, что поначалу я в панике пыталась отыскать эти чувства в себе, но все оканчивалось только крахом. Вскоре я выбилась из сил и постаралась сохранить хотя бы сознание, которое, к счастью, пока что мне подчинялось, но чего следовало ожидать в месте, коему даже название придумать сложно. Это легче просто описать одним словом – тьма. Непроницаемая, густая, как каша, липкая, неприятная и бесконечная тьма. Иного объяснения этому пространству не находилось, поэтому пришлось справляться со страхом и пытаться найти отсюда выход. В прошлый раз все вышло само собой. Но теперь со мной не было дракона, и это нервировало. Если Янро не пришел на помощь к своему Всаднику, то что же с ним могло случится? Я волновалась за Иного, хотя, наверное, это он должен был тревожиться за меня. Но вспоминался его разочарованный рык.
Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли мне прийти в относительный порядок. Мысли перестали быть похожими на перепуганных огнем муравьев, распределяясь в моей голове по степени важности.
Тела моего не существовало. Во тьме было только сознание, которое при этом взрывалось дикой болью, мне приходилось с отчаяньем ее терпеть, и я не знала, что могло послужить причиной для такого моего состояния. То ли нахождение в этом пространстве, то ли та мощная сила, которая вернула к жизни Силенса. О, Дарк и Лайт, король был жив, а значит, остальное не так уж и важно, хотя, конечно же, хотелось бы вернуться в замок Дейст. Да и вообще в свое тело. Но пока что это было только роскошью, и я могла позволить себе лишь думать, потому что другого занятия просто не находилось.
То было странное место. Отсутствие физической составляющей было не так важно. Здесь что-то невероятно необъяснимое и живо пульсирующее. Может, то сама смерть? Но я отказывалась верить. Ведь
Но время здесь представлялось тягучим, как мед. Спустя всего несколько часов, а может и больше, я окончательно потеряла терпение и начала отыскивать в себе Динео. Магии нигде не находилось, поэтому я разочарованно шипела и рычала. Хотя мне только это представлялось. Ведь тела не было, только пульсирующее от боли сознание. Она-то и выедала в моем мозгу дыру, которая отвратительно кровоточила и резкими толчками отдавалась по всему черному пространству. То ли я страдала от перенапряжения, то ли живому человеку здесь было не место. Ответов не было, а вопросов вот набиралось не меньше сотни. Но времени на подбор каких-то объяснений находилось много, вот только терять его мне не хотелось.
С каждым мгновением все росло желание поскорее отсюда убраться. Потому что мучительные пульсации все усиливались, а дыра в моем мозгу все увеличивалась. Будь все так, как должно, я бы начала жалобно постанывать и выпрашивать чьей-нибудь помощи. Но месяцы в объятиях Банджа приучили к стойкой выдержке перед пытками, за что этого жуткого человека можно было бы поблагодарить, если бы моей благодарностью уже не остался нож в его сердце. Я отвлеклась на воспоминания и вскоре поняла, что прошлое сосущей воронкой затягивает меня все глубже. Судя по всему, в этой тьме просто запрещено думать о том, что уже совершилось. Потому что призраки прошлого вдруг стали наваливаться на меня со всех сторон, и спрятаться от них не предоставлялось никакой возможности. Они наплывали то слева, то справа. Вот Роуп, потом мертвый Бандж, отец, который грустно улыбался, горящие светло-зеленые глаза Хелла, кривая усмешка изуродованного шрамом Бииблэка…
Все закружилось и слилось в единую смесь, так что вскоре я перестала различать события. Все это было одновременным сумбуром. Все это резью отдавалось в моем сознании. Мне хотелось кричать, но рта я открыть не могла. Сознание разрывали на части призраки прошлого, вцепляясь в него гнилыми грязными пальцами, и каждый тянул в свою сторону, а я не могла определиться, кому ответить, а кому отказать. Поэтому эта пытка продолжалась, и боль в мозгу все усиливалась, будто действительно прошлое разрывало меня изнутри на части.
Это даже странно предположить – когда ты изо всех сил пытаешься чего-нибудь не вспоминать, чтобы это что-то не разорвало тебя легко и играючи. Я терпела страдание, но оно не отступало, и спасения не находилось, как и помощи, коей я ожидала. Спустя некоторое время я поняла, что если сама не справлюсь, то уже никогда не вернусь ни в свое тело, ни в свою жизнь, став таким же призраком, что и убивали меня. На самом деле я давно это поняла, просто отказывалась верить.
Во всей этой разноцветной каше я постаралась выбрать наиболее раннее воспоминание, которое было бы гораздо свежее, чем те, что уже успели покрыться пылью. Но отыскать в сумбуре Хелла оказалось не так просто. Плут ускользал из-под моих пальцев, словно бы это являлось смыслом его странного существования. Но мне все же удалось поймать светло-зеленые глаза, и тогда бастард уже никуда не смог деться.
Наверное, стоило выбрать что-нибудь другое, но жалела я уже тогда, когда лавина чувств пережитого тяжестью обрушилась на меня. Здесь была не только страсть и чувственность, но и стыд и раскаяние. Теперь отдельные ощущения растягивали мою душу, словно бы отказываясь оставлять ее в покое. Как я могла помнить то, чего со мной не происходило. Это оставалось вопросом. Тем не менее, ничего не менялось, я продолжала разрываться между приятным воспоминанием его горячих рук и терпких губ и пониманием того, что я люблю другого мужчину. Может, и не это являлось самым страшным и ужасным. Меня больше мучило то, что когда-то придется сказать Хеллу, что это было не со мной, и разочаровать его катастрофически. Как мне не хотелось этого делать. Бастард был одинок. Умен, блестяще образован, ядовит на язык, незаменим при троне, но при этом глубоко несчастен. Никто бы никогда бы не подумал такого о всегда язвительно улыбающемся Хелле, но помимо телесных ощущений того, что произошло прошлой ночью, я вдруг обнаружила в своем сознании воспоминания о том, как кто-то в моем теле прикасался к его душе. Я бы не сказала, что вдруг начала испытывать к нему жалость. Просто теперь Хелл предстал для меня в роли раненного и уязвленного мужчины, которому гордость не позволяет с кем-то поделиться с тем, что его гложет. Может, бастард был и отчасти прав. Порою проще доверять только себе и справляться со всем самому. Так легче, действительно, это путь для тех, кто боится трудностей, поэтому советник его и выбрал.