Кодекс Люцифера
Шрифт:
Она подняла голову и растерянно посмотрела на него. Царапины на ее щеках влажно блестели, а на лбу росла шишка. Лицо было так перепачкано, что он с трудом узнавая ее. От переполнившей его любви у него защемило сердце. Он широко улыбнулся.
– С другой стороны, я бы любил тебя, даже зовись ты Отакаром. [53]
Между его словами и ее улыбкой прошло так много времени, что он решил, что потерял ее.
– Отакарами звали не самых последних людей
53
Отакар – мужское имя.
– Наверное, они от всей души жалели, что их так зовут.
– Ну, не могут же всех звать Андреями.
– Нет. И слава Богу.
– Я должна делать то, что он мне приказывает. Только тогда я смогу снова увидеть ребенка.
– Кто этот «он»?
Иоланта с трудом поднялась с пола и села. Андрей с радостью обнял бы ее, но в данный момент он и так был близок к ней, как никогда раньше. Она указала ему на стул в конце длинного стола, стоявший немного в стороне.
– Он вовсе не капеллан моей двоюродной бабушки, – заявила она. – Я не знаю, кто он такой. Мне известно лишь его имя – Ксавье Эспиноза, отец Ксавье Эспиноза, и я знаю, что он монах-доминиканец. Больше он ничего не открыл мне о себе. Я даже представить себе не могу, кто он такой на самом деле, да и знать этого не хочу.
– Но почему именно ты?
Иоланта пожала плечами.
– Почему кому-то на голову падает черепица? Почему человек заболевает и умирает от болезни? Он пришел в приют для падших женщин, которым заведуют монахини монастыря Святой Агнессы. Я не знаю, что он рассказал матушке настоятельнице, но она отпустила меня с ним, да что уж там – она просто отослала меня прочь. Подозреваю он солгал ей. Не верится, что она сознательно отпустила одну из своих подопечных с этим чудовищем.
– Чудовищем? Да он просто угрюмый тощий тип с сильным акцентом…
– Он шантажирует меня ребенком, – прервала она его.
Андрей промолчал. Иоланта вытерла рукавом слезы высморкалась в платок и стала неохотно приводить себя в порядок. Неожиданно силы снова оставили ее, и руки безвольно повисли вдоль тела. Она опять начала плакать.
– Я так больше не могу, – шептала она. – Я так больше не могу…
– Сколько твоему ребенку? – спросил Андрей.
– Почти шесть месяцев, – всхлипнула она.
– Это девочка?
– Мальчик.
– Как его зовут?
Она спрятала лицо в ладонях и горько разрыдалась. Он с большим трудом понимал ее.
– Вацлав.
– Где он?
– В сиротском приюте, у кармелиток. Мне не позволяют видеться с ним. Он сказал… он сначала сказал, что ребенок болен, а потом сказал, что он поправился, потому что он попросил сестер получше о нем заботиться. И еще, что ему ничего не стоит попросить их об обратном. Вацлав такой маленький, такой слабый… Господь на
Ее горе болью отразилось в его сердце. Он обнял ее за плечи, и она прижалась к нему. Он бессознательно сомкнул руки в замок и начал покачивать ее.
– Я убью его, – не переставая всхлипывать, прошептала она. – Как только я получу назад Вацлава, я убью его. Я убью его!
Андрей отшатнулся от нее, с такой силой она выкрикнула последнюю фразу.
– Ш-ш-ш, – успокаивающе произнес он. – А если он услышит?
Она рассмеялась, и смех ее был полон ненависти.
– Ты что же думаешь, он спит под этой крышей? Все не так, как кажется. Ночью он отправляется в свою собственную чертову берлогу. Я бы не удивилась, если бы это оказалась дыра в земле, ведущая прямехонько в ад. Я уверена, что он приказал следить за мной, но он не проводит ночи под той же крышей, что и я. – Она запнулась. – Если бы это было так, я бы давно уже его убила.
– Яр… Иоланта, – нежно сказал он, поглаживая ее по спине, неожиданно подавленный подобным проявлением неприкрытой смертельной ненависти. Он выругал себя за то, что ее настоящее имя не сразу пришло ему на ум, и заподозрил, что ему будет тяжело привыкнуть называть ее Иолантой. – Успокойся.
Она сильнее прижалась к нему. Некоторое время они молча сидели у огня. У Андрея было такое чувство, что ноги его, на которых он сидел, согнулись несколько раз, пол был, несмотря на тепло камина, холодным, огонь поджаривал его левый бок, но вместе с тем сидеть здесь на корточках и вместе выслушивать правду оказалось куда слаще, чем все те путешествия в мир страсти, которые они предприняли в ее постели.
– Он выбрал тебя, потому что тебя можно шантажировать, – сказал Андрей. – Но для чего? Чего он от тебя Хочет?
Иоланта не отвечала.
– О Господи, – догадался Андрей и почувствовал, как все его тело сковал холод.
– Я только и делала, что лгала тебе, – чуть слышно призналась девушка. – Ни единого раза я не сказала тебе правды. Я просто использовала тебя, причинила тебе боль и продала твою душу.
– Книга, – произнес он.
Все его тело онемело так сильно, что он вовсе не чувствовал его.
– Она нужна ему.
Андрей пытался взять себя в руки, но ему это не удалось.
– Отец, я проклинаю тебя! – сдавленно прошептал он.
– Твой отец тут совершенно ни при чем. Если я правильно поняла, эта книга существует уже много сотен лет. На какое-то время о ней забыли и…
– Мой отец снова вернул ее из небытия!
– Андрей, это ведь не просто какая-то книжка. Она сама выбирает время, когда ей лучше всего объявиться!
– Глупости. Это просто книга, и ничего более. Если бросить ее в огонь, она сгорит. Если ее разорвать, от нее останутся всего лишь обрывки и отдельные листки, которые будут гнить в углу развалившейся церкви.