Кодекс Люцифера

Дюбель Рихард

– К сожалению, мы не успели занять места в экипаже, – произнес Киприан.

Вторым черным монахом была Агнесс. Она держала на прицеле брата Павла. Аббат застонал и попробовал повторить свой приказ, но Киприан сжал его еще сильнее, и лицо аббата залилось темно-красной краской.

– Долго он так не выдержит, – обратился Киприан к брату Павлу. – Брось оружие.

– Это один из черных монахов? – спросила Агнесс. – Это один из тех, кто сжег мой дом?

Брат Павел резко повернул голову. От этого движения его капюшон соскользнул назад и открыл бледное лицо измученного мужчины – избитого, ободранного, в ссадинах,

удрученного горем. Его глаза широко распахнулись, когда он посмотрел на Агнесс и понял, чтозначат ее слова. Их взгляды скрестились.

– Не на ту напал, идиот! – полным ненависти голосом крикнула Агнесс.

Брат Павел резко повернул арбалет. Андрей выпрямил ноги и толкнул ими стол. Столешница с силой ударила низкорослого монаха. От удара он согнулся пополам. Арбалет выстрелил, но стрела попала в стол, не причинив никому вреда. Брат Павел упал на пол. Аббат начал размахивать руками, пытаясь освободиться. Киприан скрутил его, зажал шею и заломил руку за спину. Тощий аббат, совсем как ребенок, повис на руках юноши.

Вдруг с улицы послышались крики.

– Хватай этого! – выдохнул Киприан.

Андрей подскочил к брату Павлу, который с трудом поднимался на ноги. Если бы не лысая макушка монаха, он бы схватил его за голову и потащил за волосы, а потом, возможно, навалился бы на него. Но из-за тонзуры он вынужден был схватить его под руки. Он практически не почувствовал веса в своих руках, и, так как монах вскрикнул, когда ему надавили на ребра, жажда убийства у Андрея улетучилась. Он сдавил ему рукой горло и подтащил к себе. По его руке пробежали мурашки от мысли, что это такой же человек, как и тот, у которого на совести висит убийство его родителей.

– Давайте, отец Эрнандо! – закричал Киприан. – Вы первый!

Доминиканец поспешил к двери. За ним последовал Киприан с аббатом. Потом подбежала Агнесс, и когда она проходила через дверь в своем белом в складках пальто и с развевающимися волосами, то казалась похожей на амазонку, переселившуюся из мифов в реальность. Андрей посильнее прижал к себе барахтающегося черного монаха и, спотыкаясь, направился к выходу. За дверью лежали две неподвижные черные фигуры – часовые, которых аббат хотел привести с собой. Они должны были сразу же заступить на пост, после того как Андрей и Эрнандо зайдут в келью: аббат с самого начала не собирался отпускать их.

Возле этих двоих стояли три других монаха из монастыря и громко звали на помощь. Крики застряли у них в горле, когда они увидели чужих. Киприан толкнул одного из них на пол, двое других с воплями убежали вглубь здания. Юноша повел своих в противоположном направлении.

Коридор проходил через широкие ворота на лестницу и к открытой арке, за ней находились передний двор монастыря и главные ворота, ведущие в город. Андрей перепрыгивал через две-три ступеньки, практически неся монаха, который отчаянно пытался вырваться. Он достиг арки ворот вместе с остальными, увидел, как наклонился Киприан, и в тот же момент услышал металлический звон арбалетных болтов, пролетающих мимо. Киприан выругался. Андрей увидел служителей монастыря, занявших позиции у главных ворот и натянувших свои арбалеты, а чуть поодаль заметил еще одного, выглядывающего поверх стены, огораживающей территорию монастырского сада: монах уперся в верхний ряд стены длинной палкой, и она изрыгнула огонь и чад.

Возле

Андрея взорвался кусок отделки арки ворот размером с кулак, и осколки ударили ему в лицо. Между постройками слышался треск. Монахи, которые сбежались к месту пожара и в панике пытались его потушить, отбрасывали огромные танцующие демонические тени на стены монастырской церкви.

– Назад! – закричал Киприан.

Он потащил с собой аббата в укрытие за аркой ворот. Андрей подполз к другой стороне арки и очутился рядом с Агнесс. Брат Павел что-то бурчал и пытался освободиться, дергая локтями. Андрей толкнул его за арку. Монах притих. Болты арбалетов бились о ступеньки лестницы и взвывали, высекая искры. Единственный мушкет, который был у служителей монастыря, снова выстрелил. Пуля вырвала из крепления покрытую ржавчиной дверную петлю в арке открытых ворот.

– Внутри было легче, чем снаружи, – прорычал Киприан.

Андрей пожал плечами. Он посмотрел на Агнесс и вдруг почувствовал, что должен ей улыбнуться. Она мимолетно ответила на его улыбку.

– Эй! – прорычал Киприан в сторону ворот. – У нас ваш аббат! Прекратите это сумасшествие, или я сверну ему шею!

В ответ посыпался град выстрелов. Но мушкета больше не было слышно – или у стрелка лопнули барабанные перепонки, или он ждал, пока кто-то высунется, чтобы не тратить впустую драгоценный порох. Андрей с видом затравленного зверя оглянулся по сторонам.

– Где отец Эрнандо? – крикнул он Киприану.

Лицо юноши исказила злость, и он указал на вход в монастырь:

– Он ранен.

Доминиканец лежал, наполовину скрытый громоздкой аркой входных ворот в здание монастыря. У него в боку торчал арбалетный болт. Со своей позиции Андрей не мог увидеть, дышит ли он.

Агнесс схватила наполовину оглушенного черного монаха за подбородок и повернула его лицо к себе. Когда он посмотрел на нее, его веки задрожали.

– Я Агнесс Вигант! – прошипела она. – Я ребенок французской протестантки, которая искала у вас защиты! Вы убили мою мать, украли мою жизнь, а сейчас хотите уничтожить и меня! Посмотрите на меня и скажите, что сожалеете об этом!

– Что вам нужно? – прокричал кто-то у главных ворот.

Андрей понял, что обстрел прекратился. Голос утонул в треске пожара. Монахи прекратили попытки затушить его, и сейчас огонь занимался своим делом во всю силу. Искры вихрем взлетали до самой крыши, а свет от пламени освещал массив здания монастыря, который возвышался за ними; дым и жаркие порывы ветра долетали до них. Было похоже, что они стоят прямо на пороге ада. Теперь Андрей увидел, что отец Эрнандо еще жив: он пытался подползти ближе ко входу. Юноша подумал, насколько безопасно поспешить к нему на помощь и затащить его в укрытие, но единственным человеком, который мог бы это сделать, была Агнесс, поскольку и Киприан, и Андрей для этого должны были бы отпустить своих заложников.

Брат Павел вдруг резко затряс головой. Андрей, который наполовину лежал на спине и затащил монаха на себя, чтобы лучше удерживать его, видел, что Агнесс повторяет выражение его лица.

– Библию дьявола! – прорычал Киприан, как будто это было то, что только что пришло ему на ум. – И свободный выход!

– Почему ты решила, – спокойно спросил черный монах, – что твоя мать была одной из француженок?

20