Кодекс Императора II

Сапфир Олег

Секунда… Две… Тело Анастасии задрожало, выгнулось дугой, и снова опустилось на кровать, чтобы забиться в судорогах. Открытые участки тела почернели, покрылись коркой.

Анастасия была слишком слаба, чтобы принять этот дар. Ее тело избито, покалечено. И даже восстановленные магические каналы не помогают.

Второй энергетический шар, сияющий зеленым, опустился в тело цесаревны. Ее тело окутывает легкое свечение — дар постепенно растворяется, а вместе с этим уходят и судороги.

Проходит несколько минут, и черные корки на теле

сестры начинают трескаться, а под ними виднеется розовая кожа. Ткани, которые врачи собирались завтра отрезать, сейчас сами восстанавливались.

А ведь к Анастасии приходили лекари, и даже близко не смогли добиться подобного результата. Их магия лечит внешне, в то время как я воздействовал изнутри. Сейчас мою сестру исцеляла сама структура дара целительства, после чего этот талант должен будет полностью раствориться и отправиться к Многомерной Вселенной. Исчезновение этого дара — и есть цена за такое спасение.

После того, как тело сестры приняло дар целителя, на ее структуры лучше лег дар метаморфа. Он встроился в каналы, и не только вернул ей прежнюю силу, но и усилил ее.

Талант метаморфа поможет телу восстановиться, и очень скоро к Анастасии вернется ее прежняя красота.

— Готово! — выдыхаю я и вновь падаю на так удачно подставленное кресло.

— Как она? — интересуется Алина.

— Скоро станет сильнее, чем прежде.

— И красивее? — улыбается она.

— А уж это сестра решит сама, она в состоянии менять свое тело, как хочет.

Алина улыбнулась, поняв, что дар сестры полностью восстановится.

Я всмотрелся в энергетические структуры сестры. С помощью одной из граней своего дара видел, что происходит с обоими дарами.

— Интересно, — произнес я.

— Что такое?

— Дар целителя не полностью растворился. В нем была частичка, родственная с даром метаморфа, и она укоренилась в энергетической структуре.

— Что это значит? Анастасия теперь сможет перемещаться через тени?

— Нет.

— Отлично! Я люблю быть уникальной.

Вторая служанка вмешалась в разговор:

— Госпожа, но вы не уникальны, нас таких много, — напомнила она.

— Тсс… — Алина приложила палец к губам. — Я самая уникальная.

— Как и каждая из нас.

— Господин, видите, что происходит? — спрашивает Алина у меня. — Как подчиненные разговаривают со своим начальством! Это же уму непостижимо… Ну ничего, усилю ей тренировки и будет знать.

— Я только за, — улыбается вторая служанка.

— Тени у Анастасии нет, — я продолжил изучать энергетические каналы, которые мерцали в теле сестры, но видеть это мог только я. — Но появилась регенерация. Интересно, насколько сильная. У меня двойственное ощущение. Хм, давайте отрежем ей палец и посмотрим.

— Господин, вы пугаете меня, — говорит Алина. — Но ваша исследовательская жилка мне нравится!

Я улыбаюсь и отвечаю:

— Пожалуй, проверим другими способами.

— Эх, ну ладно.

Удостоверившись, что сестра восстанавливается,

и все пошло по плану, я добрался до своей спальни, конечно, с помощью Алины, ведь в моем состоянии было сложно ровно идти. Кажется, по пути я на несколько секунд терял сознание.

Мы же отправились к сестре сразу после вылазки в столичное поместье Буравкиных, поэтому я был весь в гари и крови, но не в своей.

Штурм поместья хорошо удался, и я сполна отомстил тому человеку, который выставил заслон на дороге. Остался лишь связанный с ним графский род. Но этим я займусь чуть позже, а сейчас мои глаза закрываются от бессилия, мысли исчезают. Нет сил даже переодеться.

Стоило упасть на кровать, как на смену мыслям пришла такая легкая темнота, а за ней и яркие сны, полные пролитой крови.

* * *

Барон Виталий Анатольевич Буравкин сидел в своем кабинете, облокотившись на кресло. Здесь пахло спиртом. Мужчина с седыми висками и тусклым взглядом вылил в стакан остатки водки из литровой бутылки, посмотрел на пустую тару и швырнул ее в стену.

Она звонко разбилась, и на пол, на котором валялись бумаги, ящики, статуэтки и все, что не так давно находилось на рабочих поверхностях кабинета, добавились осколки.

У стоящего в углу шкафа со скрипом болталась пробитая дверь. В ярости барон запустил в нее кулаком, но мелкие кровоточащие царапины на костях его совсем не волновали.

Он выпил залпом остатки водки, и стакан со всей силы полетел в уже выбитое окно, и где-то на улице раздался звон разбитого стекла.

Дверь кабинета распахнулась, и туда влетел тридцатилетний мужчина в одежде, предназначенной для охоты. Он так торопился, что даже не снял куртку.

— Отец… — пробормотал он, глядя на окружающий его хаос.

А от ядреного запаха едва не слезились глаза.

— Сын, ты… ты г-где был? — отрывисто спросил барон, подняв на него безжизненный взгляд.

Это странно сочеталось на лице, вместе с красными от злости щеками.

Барон поднялся с места, и зашатался.

Но сын вовремя оказался рядом и подхватил отца.

— Что случилось? Я пришел сразу, как узнал, — спросил он, усаживая отца обратно.

— Твоего дядю и брата убили… Всю гвардию в столице уничтожили. Тела сожжены… От них ничего не осталось! — прокричал он, и уже тише добавил о самом незначительном: — А нашего поместья в столице, считай, больше не существует.

Барон сжал челюсти от нарастающей злости. Из его тела вырвался мощный поток энергии, так что чуть не сбил сына с ног, тому помогло лишь то, что он ухватился за стол.

Техника силового поля врезалась в окна, и в двух оставшихся выбило стекла.

— Ты, — он указал пальцем на своего сына — Сергея. — Ты должен наказать их! Должен… должен найти виновных и у-убить. Нет! Лучше притащи их сюда, я хочу лично вырвать их сердца! — закричал в ярости барон. — Даже если ради этого придется погрузить всю столицу в огонь!