Кодекс джиннов

Якубович Евгений Львович

– Нет, я действительно не имел ни малейшей возможности подобраться к тюрьме, – заспорил с человеком лишайник. – На каждом углу караулило сразу по несколько гномов. Я перепробовал все уловки и хитрости. И в конце концов, пришлось накрыть сонными чарами весь тюремный двор. Кажется, внутрь тоже попало. Вон и в коридоре охранника сморило, видишь?

Коля, как венец природы, человек разумный, посчитал ниже своего достоинства отвечать примитивной форме растительности и отвернулся.

– Да куда ты же смотришь, кровоточащая рана моего сердца? – не отставала надоедливая

местная флора. – Уж не спишь ли ты, неблагодарный? Я на его спасение без сожаления трачу драгоценный вигрин, а он, уподобившись презренному шакалу…

– Махмуддин! Я же просил тебя – никаких шакалов! – рассердился Коля, вскочил с койки и только тут понял, кто с ним на самом деле разговаривает. – Махмуддин? Ты все-таки вернулся?

– Ну, наконец-то! – удовлетворенно проворчал джинн. – Без шакала-то никак просыпаться не хотел. Идем скорее, пока стража не всполошилась.

Землянин старательно тер глаза, потом энергично потряс головой, но никак не мог заставить ее четко соображать.

– Куда идти-то? – растерянно спросил он.

– Сквозь стену, дорогой Коля-аглай, сквозь стену, – ухмыльнулся джинн. – Или ты предпочитаешь спуститься по парадной лестнице с мраморными перилами?

Увы, Коля находился не в том состоянии, чтобы оценить иронию. К тому же, в камере было настолько темно, что он толком не видел усмешки Махмуддина. Впрочем, и стены тоже. Но это даже к лучшему – не так страшно будет.

– Ты бы хоть руку дал, что ли!

Космонавт надеялся, что его голос прозвучал не слишком жалобно.

– Это можно, – великодушно согласился джинн. Уже наполовину войдя в стену, он ухватился за протянутую ладонь космонавта и резко дернул. – Так-то оно скорее получится.

Коля машинально зажмурил глаза, хотя и без того не видел дальше собственного носа. В животе что-то мучительно заныло в ожидании неминуемой встречи с преградой, но, не дождавшись, тут же отпустило. Ощущение больше всего напоминало прыжок в воду с трехметровой вышки. Холодная, влажная субстанция окружила Колю со всех сторон, но почти не замедлила его движения. Космонавт потерял равновесие и упал на пол, к счастью, застеленный чем-то мягким. Пол подозрительно знакомо прогнулся и, не спеша, выправился. По едва заметному колебанию поверхности, а также по небольшому отверстию, в которую тут же провалилась рука, землянин узнал старого приятеля – тот самый ковер-самолет, на котором он не так давно добирался до Авилона. А теперь, стало быть, тем же способом и покинет. Ну что ж, могло случиться и хуже.

– Кальян не опрокинул? – первым делом поинтересовался джинн. – Ну, благодарение небесам, можно отправляться в путь.

– Как это «отправляться»? А мои друзья? Неужели ты про них забыл?

– Джинны ничего не забывают, Коля, – ответил Махмуддин, в лучах восходящего солнца выглядевший особенно монументально. – Я просто надеялся, что поднявшийся переполох заставит тебя изменить свое опрометчивое решение.

– Надеялся? – Коля чуть не задохнулся от возмущения. – Значит, ты нарочно устроил так, чтобы гномы узнали о побеге?

Джинн промолчал, с равнодушным видом попыхивая кальяном.

– Ну,

Махмуддин, ты… я даже не знаю, кто ты после этого!

– Я – джинн, Коля, – гордо, но в то же время немного обиженно ответил тот. – И до, и после – я всегда буду джинном и никем иным. Весьма прискорбно, что ты до сих пор этого не понял.

– Хорошо-хорошо, – не стал раздувать конфликт землянин. – Но ведь ты же можешь их вытащить? Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу!

– Давно бы так! – проворчал мгновенно оттаявший джинн. – А то – «приказы не обсуждаются», понимаешь ли! Может, и не обсуждаются, зато редко исполняются. Только скажи мне, Коля, как я узнаю твоих друзей? Я же их никогда не видел.

Космонавт тут же описал внешность своих сокамерников: элегантный рыцарь средних лет – барон Черч, молодой красавец, граф Энимор со своим невзрачным слугой Бриком и почтенный гном Эйнли.

– Гном? – удивленно переспросил Махмуддин. – Давно ли среди твоих друзей появились гномы, Коля? Уж не с той ли поры, как его соплеменники заточили тебя в темницу?

– Это совсем другой гном, – вступился за ученого космонавт. – И не забывай, Махмуддин, что эти соплеменники упекли за решетку и самого Эйнли. Так же несправедливо, как и меня.

– Как скажешь, Коля, однако я считаю, что гном, сидящий в тюрьме – это как раз и есть высшая форма справедливости.

Землянин готов был признать, что мудрый джинн в данном случае не так уж и не прав, но обстановка не располагала к обстоятельной беседе. Тюремщики могли проснуться в любую минуту.

– Махмуддин, миленький, поторопись! – взмолился Коля. – Вытащи их, а потом уже поговорим.

– Как вытащить? – не пожелал успокоиться джинн.

– Да как тебе удобней, хоть за шиворот. И можешь даже крышу тюрьмы приподнять, чтобы видно было, кого тащишь.

Махмуддин на мгновение задумался, а затем просиял.

– Благодарю тебя за подсказку, Коля! Это действительно самый удобный способ.

Джинн сосредоточенно запыхтел дымом из кальяна, а черепичная кровля угловой башни, где по обычаю содержали наиболее опасных преступников, медленно, со скрипом отделилась от стены и поползла вверх. Следом за ней поднялся и ковер-самолет. Махмуддин, прищурясь, оглядел внутренности тюрьмы и еще раз затянулся.

Над стеной показались невозмутимый граф и его перепуганный, на время даже приумолкший слуга. Оба человека неподвижно зависли на фоне рассвета, а джинн на всякий случай уточнил:

– Они?

– Они, голубчики! – обрадовался Коля. – Неси их скорее сюда.

Вслед за ними тот же путь проделал и ругающийся вполголоса, ради соблюдения конспирации, барон. А вот с гномом вышла осечка. Вместо почтенного ученого джинн принес мирно дремавшего сержанта тюремной охраны.

– Не тот, Махмуддин! – отчаянно замахал руками землянин. – Наш гном не такой толстый, да и выглядит постарше.

– Вот так бы сразу и объяснил! – пробурчал сконфуженный ловец гномов. – Сейчас

достану другого. Только скажи, что мне с этим делать. Может, придушить? Видишь, он уже просыпается. Сейчас такой шум поднимет!