Кодекс джиннов
Шрифт:
Колин мозг работал в самом напряженном режиме. Он сразу понял, что коварный джинн не может просто так согласиться с его предложением и готовит ловушку.
– Вы забыли последний пункт. Когда вы уладите свои дела при дворе, вы доставите меня к месту крушения моих соотечественников. На таких условиях я готов заключить сделку.
Махмуддин внимательно посмотрел на Колю.
– Ты торгуешься! – то ли с удивлением, то ли с восхищением сказал джин.
– Да поймите, там люди ждут помощи!
– Хорошо. Включим и этот пункт.
Не успел Коля облегченно вздохнуть,
– Но, в измененном виде. Твоя спасательная экспедиция может занять много времени. А когда я снова вступлю в должность, мне придется все время находиться при дворе. Я не могу опять злить падишаха долгим отсутствием.
– Но так я не согласен!
– Не торопись. Всегда можно найти компромисс. Я дам тебе хороший ковер-самолет, припасы в дорогу и все необходимое. Ты найдешь своих друзей и без моей помощи.
Коля задумался. Предложение выглядело справедливым. Придется рискнуть.
– Хорошо, – сказал он. – Я согласен. Когда вылетаем?
Рукопожатие было совершено, договор подписан. Его заключение, согласно обычаю, скрепили вино пиалой лучшего вина. Потом компаньоны выпили еще немного, и еще совсем чуть-чуть. Порядком захмелевший Коля вернулся в свою комнату и провалился в глубокий сон.
После завтрака, джинн не отправился на прогулку. Вместо этого он повернулся к Коле и торжественным голосом объявил.
– Пойдем, я покажу тебе кое-что.
Они поднялись и по длинному извилистому коридору прошли в маленькую строго обставленную комнату. Первым, что бросалось в глаза, был огромный портрет, висевший прямо напротив входа. На нем был изображен непомерно толстый джин в богатой одежде, буквально обсыпанной золотыми украшениями и драгоценными камнями. Надменное лицо выражало непомерное презрение к окружающим и непоколебимую уверенность в собственной исключительности. Художник намеренно сместил угол зрения, и лицо с портрета смотрело на зрителя сверху вниз, что придавало фигуре еще большую внушительность.
Мебель в комнате отсутствовала, за исключением небольшого столика, или скорее тумбочки, располагавшейся прямо по центру помещения. На тумбочке стоял черный телефон, с круглым вращающимся наборным диском.
– Он сделан из цельного куска драгоценного черного мрамора, – с гордостью пояснил Махмуддин. – Прямая связь с дворцом.
Коля вспомнил картинку из книжки, которую очень любил в детстве. На ней был изображен мальчик в белой рубашке с пионерским галстуком и бородатый старик в халате и шлепанцах с загнутыми носами. Оба внимательно рассматривали стоявший перед ними телефон, точно такой же, как и этот.
Коля потряс головой и вернулся к действительности. А джинн тем временем продолжал:
– Сейчас я буду говорить с падишахом. Это, конечно, очень рискованно. Пока ты спал, я уже пообщался с нужными джиннами из свиты. Утром я еще раз уточнил. Падишах в хорошем настроении. Так что я рискну.
Джинн тяжело вздохнул. Видно было, что решение далось ему с трудом. Только сейчас Коля обратил внимание, что лицо Махмуддина осунулось, насколько это было возможно
– Ну все, Коля. Ты иди, погуляй, осмотри дворец. Я приказал, чтобы тебя никто не останавливал.
Землянин вышел и прикрыл за собой дверь. Однако далеко не ушел – ему было интересно, как Мамуддин станет разговаривать по этому телефону. Очень скоро до Коли донеслись пронзительные вопли джинна. Что именно тот кричал, Коля, конечно же, не понял, но тон у криков был настолько жалобный, что космонавт забеспокоился. «Кто их знает, эти местные телефоны, – подумал он, – вдруг там что-то закоротило, и его бьет током. Надо, пожалуй, заглянуть, может, понадобится моя помощь».
Коля неслышно приоткрыл дверь, и осторожно заглянул внутрь. Джинн с телефонной трубкой в руках стоял на коленях перед портретом падишаха, и жалобно завывал, не сводя глаз с портрета. При этом он пытался биться головой об пол. Монументальный живот джина играл роль подушки безопасности, не позволяя голове дотянуться до пола, и она беспомощно болталась в воздухе.
Коля прикрыл дверь и поспешил отправиться на экскурсию по дворцу.
Дворец оказался слишком большим и чересчур роскошным. Через полчаса, когда Коля уже чувствовал неодолимое отвращение к мрамору и позолоченным лепным украшениям, он неожиданно вышел на темную лестницу, полностью лишенную обычных украшений. Спустившись по узким крутым ступеням, он попал во двор.
Это был не тот чудесный внутренний дворик с бассейном, где они вчера пили с джинном. Коля очутился в хозяйственном дворе, который обычно не показывают гостям, но без которого не может существовать ни один дворец.
Во дворе царила обычная для подобных мест суматоха. По утрамбованной и тщательно выметенной земле деловито сновали ифриты. Кто-то нес огромные тюки, другие разгружали странные телеги на двух высоких, в рост человека, деревянных колесах. Отчаянно блеял баран, которого волокли на кухню, из которой тянуло дымком, и доносились заманчивые ароматы. Рядом с кухней находились бесчисленные кладовые. В дальнем углу расположилось другое здание. Судя по доносившимся оттуда звукам и запахам, это были хлев и курятник.
Коля вышел на середину двора и огляделся. Его внимание привлекла высокая стена. В стене были прорублены крепкие, обитые железом ворота, к ним вела широкая утоптанная дорожка, уходящая другим концом куда-то в дворцовые подземелья.
Коля пошел по дорожке, и, никем не остановленный, вошел в ворота. Как оказалось, из хозяйственного двора была видна лишь часть стены. На самом деле она тянулась в обе стороны на солидное расстояние, а затем смыкалась где-то далеко впереди. По всей стене на равном расстоянии были установлены сторожевые вышки, и на каждой стоял ифрит в полном боевом облачении. На Колю они не обратили никакого внимания. Лишь на ближайшей к землянину вышке ифрит неодобрительно взглянул на непрошеного посетителя. Стражник издал непонятный звук – то ли поздоровался, то ли просто рыгнул – и демонстративно отвернулся.