Кодекс чести

Жуков Вячеслав Владимирович

– Вот это да, – восхищенно заметила она, удивляясь его преображению.

Глава 8

– Ума не приложу, куда подевалась Бруно, – сказал Грек, входя в кабинет к Туманову. – И этот ее сосед долбанный, Курепин.

– Почему же он долбанный? – спросил Ваняшин, сидевший на подоконнике. До прихода Грека, лейтенант по привычке пялился в окно. Но теперь уставился на Грека. Но сам Грек махнул на Ваняшина рукой.

– Да ну тебя, Лешка. И не цепляйся к словам. Сам

что ли не понимаешь, что это я так сказал для связки слов, – объяснил Грек.

– Ничего себе связка. Как бы ты отнесся, если б тебя долбанным Греком назвали? – язвительно спросил лейтенант Ваняшин. За то время, пока отсутствовал Грек, лейтенант истосковался по болтовне. Над майором не пошутишь. Теперь Ваняшин решил сполна отвести душу на Греке.

– Лешка, закрой свой хавальник, – напустился Грек на молодого коллегу. – У меня тут важный разговор к Николаичу. Забуду чего-нибудь из-за тебя. С тебя, салаги, какой спрос. А я – человек заслуженный.

Ваняшин пренебрежительно хмыкнул и отвернулся, уставившись в окно. А Грек уселся на стул, напротив Туманова, и сказал:

– Значит так. Личность убитого, найденного в ванне в квартире Курепина, установлена. Это Овечкин Игорь Александрович, семьдесят восьмого года рождения. Уроженец Москвы. Женат. В связях с криминалом не замечался. По словам жены, ее муж временно нигде не работал.

– Это уже интересно, – позволил себе майор Туманов сделать вставку. – На что же он в таком случаи жил?

Капитан Грек тут же добавил:

– И судя по всему, неплохо жил. Имел новенького «Жигуленка», десятку.

– Жена его, что-нибудь по этому поводу говорит? – спросил Федор.

Грек кивнул.

– Говорит, машина куплена на деньги родителей. Это еще предстоит выяснить. Теперь, что касаемо соседа Софьи Бруно, гражданина Курепина Евгения Олеговича.

– Так что же? – озабоченно спросил Туманов и заметил, как помрачнело лицо усатого капитана.

– Пропал, Евгений Олегович. Как в воду канул. И он, и вышеупомянутая гражданка Бруно. В розыск-то мы их заявили, но результатов пока никаких. Зато удалось выяснить одну интересную деталь про гражданина Курепина. Оказывается, из своих пятидесяти шести лет он три раза был судим по весьма серьезным статьям. За грабеж, разбойное нападение. А последний срок, пятнадцать лет, отбывал за убийство.

– Ого, – удивленно проговорил Туманов. – Не слишком ли круто для одного?

По отзывам соседей, не скажешь, что он такой лихой разбойник.

– Не скажешь, – согласился Грек. – Но факты говорят сами за себя. У меня имеются на него справки. Правда, по словам местного участкового, есть основания полагать, что Курепин с прошлым завязал. Но так ли это на самом деле, пока нам неведомо.

– Да, – протянул Туманов и угостил Грека сигаретой. Потом спросил: – Ну, а с охранником убитого Лунькова разговаривал.

Грек отрицательно покачал головой.

–

Не разговаривал, Николаич. Дома тот не появляется. Тоже куда-то запропастился. Но мертвого своего патрона обнаружил он. Вызвал «скорую». Ну, а те позвонили в милицию.

– Понятно, – кивнул Федор, вчитываясь в объяснение, которое взяли выезжавшие на место убийства Лунькова, сотрудники. Особенно майора заинтересовало то место, где говорилось, что двадцать минут двенадцатого охранник Дубов, пришел домой к Лунькову, позвонил в дверь, но так, как дверь никто не открыл, он воспользовался своим ключом. И войдя, обнаружил Лунькова с дыркой во лбу.

– Надо нам этого парня выцепить. Спросить надо, с чего это он вздумал придти к Лунькову так поздно. И раз у него имелся ключ от квартиры Лунькова, проверить его на причастность к убийству. Чем черт не шутит. Хоть Лунек и вор в законе, но вдруг мальчишка решил убрать его по чьей-то указке. Адрес его точный? – спросил Туманов. Грек пожал плечами.

– Вроде бы. По крайней мере, другого у нас нет.

Ваняшин плюнул с досады, когда узнал, что ехать придется на окраину Москвы. Стоило Туманову назвать улицу, где проживал телохранитель Дубов, как лейтенант сразу загрустил.

– Ты чего, Леша? – спросил майор. Ваняшин скроил недовольную физиономию.

– Знаю я эту улицу. Бывал там. Сплошная новостройка. Дорогу так разбили, что у автобусов колеса отлетают. Мы туда на «Уазике» ездили. А у меня, Федор Николич, «Волга», а не «Уазик».

Грек насупился и сурово посмотрел на лейтенанта.

– Вот если бы его там девка ждала, он бы не раздумывая полетел. А для дела, у него, видишь ли, колеса могут отвалиться. Самое главное, яйца не потеряй. А колеса мы тебе с Николаичем прикрутим. Да, Николаич? – сказал Грек улыбнувшись и подмигнув майору.

– Погоди, Саня, – сказал Федор Греку и обратился к Ваняшину: – Так мне что, вертолет из МЧС надо вызывать, чтоб добраться туда? А, Ваняшин? – прозвучало с откровенной иронией. И Ваняшин обиделся.

– Да, какой там вертолет, Федор Николаевич…

– Тогда поехали. И без лишнего базара, лейтенант. За тобой, зачем служебную машину закрепили? – спросил Федор, и голос его уже звучал не так строго. – Чтоб ты нас возил.

– Вот и вози. И помалкивай, – поддержал Грек майора. Но Ваняшин огрызнулся на Грека.

– Если бы вы еще мне ремонтировать ее помогали. А то, давай, поехали. А как ковыряться с ней, я один. Что, скажешь не так? – окрысился он на Грека.

– Да ладно, Лешка, – насупился Грек, улыбка пропала с его лица. – Не заводи нас с Николаичем. Сказано тебе, поехали, значит, крути баранку. Понял?

Ваняшин молча встал со стула и пошел в коридор. Грек потопал за ним, убеждая молодого коллегу в неправоте. Туманов задержался, открыл сейф, достал свой пистолет, сунул его в кобуру под мышку. Слышал, как Грек говорил: