Кодекс «Альтмана»
Шрифт:
— Мы понимаем вас, сэр, — примирительным тоном заговорил вице-президент. — Подобные решения принимать нелегко, но именно для этого мы избрали вас. Мы знаем, что можем доверять вам. — Он повернулся к Стэнтону и Пэджетту. — Вы согласны со мной, джентльмены?
Министр обороны пристыженно откашлялся:
— Разумеется, господин президент.
— Целиком и полностью, — торопливо произнес госсекретарь. — Вероятно, вас к этому принудили факты, сэр.
— Да, Эбнер. Именно факты. И теперь я пришел к решению, что настала пора ввести вас в курс дела. —
Президент рассказал о происходящем, опустив подробности, касающиеся «Прикрытия-1», а также человека, который называл себя его отцом. Собравшиеся сосредоточенно слушали, их тревога нарастала, и президент видел, что они уже размышляют, какое отношение может иметь возникшая ситуация к их ведомствам и обязанностям.
Закончив рассказ, Кастилья кивнул вице-президенту:
— Все же я хочу извиниться перед вами, Брэндон. Я должен был загодя поставить вас в известность — на тот случай, если со мной что-нибудь произойдет.
— Да, сэр, так было бы лучше. Но я понимаю. Утечки информации сделали нас подозрительными. В данных обстоятельствах, когда столь важна секретность, я, вероятно, поступил бы так же.
Президент кивнул:
— Спасибо. Я ценю ваше понимание. Теперь давайте подумаем, как должен действовать каждый из нас, если ситуация обострится и мы будем вынуждены предать дело огласке и задержать «Эмпресс» в международных водах, не имея улик.
— Нам следует оценить, какие шаги могут предпринять китайцы после того, как на «Эмпресс» обнаружили наш фрегат, — заговорил адмирал Броуз. — А также определить, каким образом конфликт такого масштаба повлияет на наши военные планы и ассигнования.
— Мы должны думать не только о возможном столкновении с Китаем, но и о том, как нам дальше вести жесткую стратегию сдерживания, — согласился госсекретарь.
— Новый виток «холодной войны»? — задумчиво произнес вице-президент. — Это было бы трагедией. — Он недовольно пожал плечами. — Но в настоящий момент я не вижу иного выхода.
— Информация об «Эмпресс» не должна покинуть стен этого кабинета, — сказал Оурей. — Надеюсь, вы меня понимаете. Если сведения все же просочатся, мы будем знать, что в этом виноват кто-то из нас.
Присутствующие кивнули, и обсуждение продолжилось. Президент слушал, подсчитывая в уме — два, четыре, один, два, два и один. У шестерых собравшихся здесь мужчин было двенадцать детей. Кастилья изумился тому, что знает, сколько человек насчитывают семьи каждого из них. С неменьшим изумлением он постепенно припомнил имена почти всех детей, кроме младшего ребенка Эбнера.
Впрочем, Кастилья помнил детей большинства других людей, с которыми работал на протяжении многих лет, подолгу помнил их имена. На мгновение он задумался, почему это так его взволновало. Потом он понял... и перед его мысленным взором вновь появился маленький мальчик, тянущий руки к безликому незнакомцу.
В разговоре возникла пауза, и президент сообразил, что остальные ждут его высказываний.
— Госдеп
Глава 20
Суббота, 16 сентября
Район Коулюнь
Джон надел перчатки, обыскал карманы молодого человека и нашел там универсальный ключ, несколько монет и пакетик жевательной резинки. Он вернул все обратно, в том числе ключ, и выглянул в коридор. Там никого не было. Он перенес труп на площадку пожарной лестницы. Ее ступени уходили далеко вверх и вниз. Здесь царила тишина. Джон поднялся на два пролета и уложил тело у стены.
Из впалой груди трупа все еще торчал стилет. Смит вытащил его. Как только рана открылась, из нее сильным потоком хлынула кровь. Он вздохнул, бросил стилет рядом с телом и спустился вниз.
Вернувшись в номер, он придвинул к двери кресло — на тот случай, если явится еще кто-нибудь с универсальным ключом и ему тоже придет на ум сбросить цепочку. Потом он вымыл ванну и осмотрел пол, мебель и постель. Следов крови и предметов, выпавших из карманов убийцы, там не оказалось.
Смит с облегчением забрался в ванну. Пустив воду из душа, он тер себя мочалкой, пока кожа не заблестела. Он заставил себя отвлечься от мыслей о мертвеце и думать о будущем. Вытираясь полотенцем, он продумывал свои дальнейшие шаги.
В конце концов Смит вернулся в постель. Некоторое время он лежал без сна, пытаясь успокоиться и прислушиваясь к редким ночным звукам в отеле, шуму автомобилей и унылым гудкам кораблей в порту. К звукам суматошной жизни в суматошном городе на суматошной планете в такой же галактике такой же вселенной. В равнодушных вселенной, галактике, планете и городе.
Он прислушивался к биению собственного сердца, к воображаемому гулу крови, текущей по венам и артериям. К звукам, которые раздавались только в его сознании. Незадолго до рассвета он опять уснул.
И вновь мгновенно проснулся и рывком сел в кровати. В коридоре скрипели колеса тележки — горничная везла кому-то ранний завтрак. В щель между шторами проникали первые лучи солнца. Городской шум усилился и звучал все громче. Смит торопливо поднялся на ноги и оделся. Убийца не вернулся к своим хозяевам и не дал о себе знать, поэтому рано или поздно ему вслед пришлют другого — даже если тело не было найдено и о нем не сообщали в полицию.
Надев прежний костюм, свежую сорочку и новый галстук, Смит вынул из чемодана свой рюкзак, серые слаксы, пеструю гавайскую рубашку, полосатую спортивную куртку, кроссовки и шляпу-панаму. Черная рабочая одежда уже лежала в рюкзаке. Он упаковал туда все остальное, в том числе складной чемоданчик-"дипломат".