Кодекс Альтаира
Шрифт:
Когда-нибудь у меня тоже будет ребёнок — таковы правила ордена. Но ни я, ни все остальные, кто считает себя ассассином, не повторят этой ошибки. Мы должны иметь право любить своих детей и быть любимыми. Аль Муалим считал, что родственные узы ослабляют, заставляя нас медлить, когда наша жизнь в опасности. Но если мы в самом деле сражаемся за правое дело, то разве не помогает нам в этом любовь? Разве не легче жертвовать собой, зная, что делаешь это ради своих близких?
Двадцать
Это портрет Марии. Той самой, с которой по ошибке сражался Альтаир в конце событий первой части игры и в которую, впоследствии, влюбился.
Двадцать шестая страница
Я нашёл ответ. Теперь мне известна правда. Отныне я не прикоснусь к этой проклятой вещи — и будет лучше, если никто не сможет к ней прикоснуться. Я наконец-то попытался уничтожить её, но не смог ни смять, ни сломать, ни расплавить. О, какая ирония! Уверен, что яблоко рассказало бы, что нужно делать, если бы я спросил его об этом… Но даже этого обещания недостаточно. У него всегда находятся новые дары. Я должен быть твёрд. Следовательно, его нужно спрятать под замок. Мы отвезём его на остров, который раньше принадлежал им, а теперь стал нашим. Там есть сокровищница — она хорошо спрятана, и, думаю, этого будет достаточно. Я иду на риск, расставаясь с этой вещью — но держать её у себя ещё опаснее: ведь я слаб, и однажды могу поддаться соблазну. А кто бы смог устоять? О, я видел такое… Здесь, в этом тексте написано всё — не между строк, но под ними. Там, куда может проникнуть только наш взор. Иди туда, и ты увидишь всё. Желаю тебе добиться успеха там, где я и другие потерпели поражение. Время течёт и с ним появляются новые открытия. А значит, однажды кто-то откроет дверь и доставит послание. У них будет свой пророк.
Двадцать седьмая страница
Нас становится всё больше. Каждый день в наши крепости приходят новые люды — мужчины и женщины, юноши и старики, люди разных стран, приверженцы разных религий. И каждый рассказывает одну и ту же историю — как он открыл для себя первый принцип нашей веры: ничто не истинно. Очень часто это откровение губит их: они забывают о морали, теряют уверенность в себе. Многие сходят с ума. Мы же должны дать знания. Пусть они знают ответы, хоть эти ответы и сложны для понимания. Такова жизнь.
Двадцать восьмая страница
Какая удача! Мы нашли способ изменить строение спрятанного клинка таким образом, что теперь он может выстреливать небольшие снаряды. Он наносит страшный урон даже с большого расстояния. Должен признаться, методы, которые
Огнестрельное оружие — не новость, ведь мы уже видели его у наших восточных соседей. Но их оружие гораздо больше и, соответственно, не годится для наших целей. Я же нашёл способ уменьшить его таким образом, чтобы клинок можно было носить, прикрепив к руке.
Кроме того, мы изменили формулу взрывающегося порошка — в его состав теперь входят легкодоступные вещества. Этими сведениями не стоит делиться ни с кем, за исключением самых преданных союзников…
Двадцать девятая страница
На востоке пробуждается какая-то тёмная сила. Слухи о приближении огромной армии переполошили всю округу. Эту армию ведёт человек по имени Тимучин, взявший себе титул Чингисхана. Он покоряет или уничтожает всех, кого встречает на своём пути. Какими бы ни были его цели, его нужно остановить. Если бы я был моложе, то сам занялся бы этим — тайно, ведь я подозреваю, что здесь не обошлось без Частицы Эдема. Но, увы, это невозможно. Похоже, придётся поручить это нашим сыновьям. Мы отправимся в путь вместе — и вместе ликвидируем эту угрозу.
Тридцатая страница
Скоро я покину этот мир. Моё время пришло. Теперь все мои дни наполнены мыслями и страхами, происходящими от сознания этого факта. Я знаю, что материя из которой состоит тело вернётся в землю. Но что станет с моим сознанием, с моей личностью — то есть со МНОЙ? Подозреваю, что всему этому настанет конец. Я не отправлюсь в следующий мир и не вернусь в этот. Я просто исчезну. Навсегда.
Наша жизнь так коротка и бессмысленна! Чтобы мы не делали, какие бы добрые или злые дела не совершали, космосу это безразлично. Если бы я продолжил использовать Яблоко, это ничего бы не изменило. Час расплаты не настанет, божий суд не состоится. Будет просто тишина. И тьма. Абсолютные и окончательные… И поэтому в мою душу закралось сомнение: нельзя ли как-нибудь предотвратить или хотя бы отсрочить смертный час?
Уверен, что те, кто был до нас, не были такими слабыми и хрупкими, как мы. Но я поклялся, что больше не прикоснусь к артефакту и не загляну в его глубины… И всё же мой конец близок — и, стало быть, не будет ничего страшного в том, если я загляну в него в последний раз…