Кодекс Агента. Том 3
Шрифт:
Мои радужки вспыхивают, тело окутывает Покров, и я создаю конструкт, окутывающий огромную дверь. Заключаю ее в мерцающую оболочку, словно в чехол, и врастаю Покровом в толщу бетона под ногами — законы физики никто не отменял. Чтобы сдвинуть с места эту махину, мне нужна надежная точка опоры.
Упершись босыми подошвами в холодный бетон, я закрываю глаза и двигаю дверь вправо. Понимаю, что любой опытный одаренный открыл бы ее одним лишь усилием воли, без танцев с цимбалами, но иначе пока не получается.
Плита вздрагивает, поддается под моим напором и со скрежетом скользит по направляющим,
Я осторожно переступаю через порог, освещая путь фонарем, хотя могу проделать его с закрытыми глазами в полной темноте. В Приюте стоит абсолютная тишина. Коридор пуст, как и во время пожара. Я шарю по закопченным стенам ярким лучом и медленно продвигаюсь вперед.
Прохожу мимо своей комнаты и, сжав зубы, захожу внутрь: мне нужно одеться и обуться. Роба послушника и даже кожаные сандалии в шкафу пропитались запахом гари насквозь, но выбирать не приходится. Облачаюсь в монашеское одеяние и распускаю собранный на затылке хвост: послушники такие прически не носят. На мгновение я застываю посередине комнаты и снова ощущаю себя прежним Симпой — свободным, счастливым и полным радужных надежд.
Бетонная переборка, когда-то отделяющая жилую зону Приюта от общественной, лежит на полу. Помещения за ней пострадали гораздо больше, пламя выжгло их до абсолютной черноты. Я пробираюсь к цели, отгоняя воспоминания о собственном детстве, прошедшем здесь, и надеюсь, что тайный путь наверх сохранился, так и оставшись тайным.
Дверь на узкую винтовую лестницу является частью массивной колонны, поддерживающей свод Темной комнаты. Она выгорела так же, как и остальные помещения Приюта, и теперь полностью соответствует своему названию.
Нажимаю на рычаги, замаскированные под стальную декоративную окантовку, и вздыхаю с облегчением: полукруглая металлическая дверь послушно сдвигается в сторону. Даже магию применять не приходится.
По узким ступеням я поднимаюсь медленно и бесшумно: тайный ход ведет непосредственно в Храм, но в каком он состоянии, и сохранилась ли шумоизоляция, мне неизвестно. Если заварен или забетонирован, то придется идти на риск и открывать его с помощью Силы.
Полукруглый люк, ведущий из несущей колонны в Храм, в полном порядке. Сценаристы Мосфильма расхохотались бы в голос и сказали, что в жизни так не бывает, а я рассмеялся бы им в лицо. Медленно поворачиваю скрытый в ступени рычаг, открываю три заглушки, приподнимаю тяжелую крышку и прислушиваюсь. Для раннего вечера в Храме необычно тихо. Не слышно ни тихого шепота посетителей, ни шаркающих шагов престарелых послушников, ни голосов исповедников, увещевающих грешников.
Я выбираюсь в одну из исповедальных кабин, окружающих колонну, закрываю люк и выглядываю наружу. В Храме, действительно, нет ни единой живой души. Закрываю глаза. Мерцающих магическим светом Осколков, украшающих шеи одаренных, я не ощущаю тоже, как, впрочем, и самих одаренных. Мой маскарад оказался излишним: следящие камеры в Храме отсутствуют, ибо ничто не должно нарушать таинство общения с Богом.
Выхожу из исповедальной кабинки и осматриваю Наос. Каменные фигуры
Я не обращаюсь к магии, и потому внутреннее убранство Храма выглядит обыденно. Врата Силы не мерцают радужными переливами, цветные стекла в глазницах статуй Разделенного Бога остаются погасшими, а реплика Светлого Кристалла напоминает большой обломок тусклого хрусталя.
Подавив желание раствориться в плотных потоках энергии, пронизывающей пространство, я решительно направляюсь к Алтарю. На этот раз Врата Силы приходится открывать руками, как обычные двери. Я останавливаюсь в проеме и какое-то время смотрю на мраморную статую Разделенного, простершую вытянутую ко мне длань над Престолом. Кажется, что Бог смотрит прямо на меня, но это всего лишь иллюзия.
По моей просьбе Трубецкой потратил много часов, изучая летописи, предания и дошедшие до нас свидетельства современников Разделенного. То, что с его лица была снята посмертная маска, не вызывало сомнений ни у кого. Ей приписывали чудодейственные свойства: по мнению древних сказителей, надевший ее мог получить Дар и стать магом.
Маска бесследно исчезла уже через несколько лет после смерти человека, впоследствии названного Богом. По мнению современных ученых, она была украдена одним из семи Великих Родов, а затем утрачена навсегда, оставшись погребенной в каком-то защищенном схроне.
Андрей не согласился с учеными и начал копать. Маска исчезла примерно в тот самый момент, когда закончили строительство Храма. Трубецкой предположил, что она спрятана где-то внутри, не спрятана даже, а используется во время Инициации. После рассказа сестры о подробностях священного действа он уверился, что маска скрыта в Престоле, либо является его фрагментом.
Я подхожу к стеклянному, неудобному креслу и касаюсь его пальцами. Медленно провожу подушечками по изящным изгибам и опускаю ладони на сидение — единственную часть, имеющую матовую поверхность. Она и должна быть такой, учитывая, сколько благородных седалищ на ней побывало.
Ощупываю низ сидения и ощущаю такое же стекло, как и сверху, только глянцевое. Если маска Разделенного и спрятана в Престоле, то только внутри сидения, а это означает, что ее либо залили расплавленным стеклом, либо передо мной конструкт, в котором заключен еще один конструкт.
Я кладу ладони на матовую поверхность, закрываю глаза и пытаюсь ощутить Силу, таящуюся внутри Престола. Стою так несколько мгновений, но ничего не меняется. Наверняка этого предмета касались пальцы тысяч высших одаренных, и будь Престол конструктом, они бы непременно это почувствовали. Или нет? Ведь никто из Глав Родов за всю их историю так и не понял, что посмертные маски Основателей — не жалкие поделки для бездарей, а настоящие конструкты?!
В памяти возникают слова Шефа об Осколках. Понял ли я, что они якорь, который удерживает инициируемого в определенных рамках?! Конечно, понял, и теперь — окончательно!