Код соблазна
Шрифт:
Профессор недоуменно созерцал происходящее.
— Этот молодой человек разбирается в мотоциклах?
Хейзл, впервые заметившая его присутствие, просияла.
— Он вообще во всем разбирается, — доверительно сообщила она. — Берт может починить любую технику, от пылесоса до автомобиля. А лучше всего на свете он разбирается в лошадях!
Отец Касси вынул из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб. Жизнь сегодня преподносила ему сюрприз за сюрпризом.
— Что же, я полагаю… Раз мистер… э-э-э… Уорринг занят, мы можем…
—
Но, не сделав и нескольких шагов, доктор Росс начал демонстрировать свой тяжелый характер. Кстати сказать, он и не подумал попрощаться с Бертом, игнорируя и его, и тот факт, что их только что познакомили.
— Что ж, Кассандра, ты прекрасно понимаешь, что я думаю о твоем поведении.
Внутри у Касси все сжалось от обиды. Как давно она не слышала от отца доброго слова!
— После того как мне сообщили о твоих прогулках в вызывающем виде, до меня дошли слухи, что тема твоей диссертации отклонена. — Отец взирал на нее, как строгий судья. — Тогда я решил приехать и лично посмотреть, как идут твои дела. И теперь я совсем не удивлен, что положение оказалось столь скверным.
Сзади раздался нервный смех Берта. Неужели он что-то расслышал? — испугалась Касси. Впрочем, доктор Росс говорил достаточно громко.
Касси еще только собиралась ответить, как между ней и ее отцом выросла Хейзл. Темные глаза девочки сверкали решимостью.
— Кассандра имеет право на личную жизнь, как любая другая девушка! Как я, например!
Касси одарила ее умоляющим взглядом. Ничего хуже Хейзл сделать не могла!
Доктор Росс рассматривал девочку несколько секунд, как особо сложное математическое уравнение. Он, со своим викторианским складом характера, плохо воспринимал современную молодежь. Вообще отец Касси разучился поддерживать «ненаучные» разговоры с тех пор, как его дочь уехала из дому. Он был светилом в области математики, но навыков общения имел меньше, чем иной первоклассник.
Раньше, чем он успел сказать что-нибудь уничижительное, Хейзл уже умчалась, тряхнув головой. И принялась виться вокруг брата, то ли помогая, то ли мешая ему.
Касси подняла носовой платок, который ее отец выронил от изумления. Ей очень хотелось избежать бурной сцены.
— Папа, почему бы тебе не поставить машину на стоянку и не сходить на кафедру? Там тебя наверняка ждут. А потом я тебя отвезу домой. Ты, наверное, устал с дороги.
Он покачал головой, горько усмехаясь.
— Дочь, ты обращаешься со мной так, будто мне уже пора в дом престарелых. А я всего-навсего беспокоюсь о тебе. Ведь ты — моя единственная надежда.
Касси потупилась, сгорая от стыда. В самом деле, получалось нехорошо.
Тут застрекотал мотор. Она обернулась. Берт и Хейзл уже сидели на мотоцикле — он впереди, она сзади, обхватив брата за талию. Берт помахал рукой.
— Мы уезжаем. Завтра увидимся, Касси.
Молодая женщина помахала им в ответ. Оставалось только надеяться, что Берт не очень обиделся на ее отца и что подчеркнуто неприязненное поведение доктора Росса не настроило его еще сильнее против нее. Если бы можно было сейчас извиниться за отца…
Доктор Росс смотрел вслед Берту и Хейзл, пока те не исчезли из виду, и недовольно хмурил брови. Касси неловко молчала, думая, как лучше начать тяжелый разговор. Она не хотела повторять ошибок отца. Но не хотела и обижать его.
— Папа, ты не беспокойся насчет… нас с Бер-том. Мы просто друзья. Между нами нет ничего серьезного, для этого мы оба слишком занятые люди.
Она занята диссертацией. А Берт — проблемами, связанными с опекунством над сестрой. Что изменится после оформления этого самого опекунства, Касси старалась не думать. Если Берту удастся забрать к себе Хейзл, это совершенно не значит, что он захочет продолжать с ней, Касси, роман. Возможно, опекунский совет — это только отговорка, а на самом деле Берту просто не до нее. Он же избегает серьезных отношений, как чумы, — это всем известно. С какой стати ему делать исключение для рыжей аспирантки в очках?
Отец тронул Касси за плечо. Она улыбнулась ему, растроганная редким проявлением отцовской ласки. Больше всего на свете мистер Росс ненавидел показывать свои чувства.
— Я волновался о тебе, малышка, потому что до меня дошли тревожные слухи. Я боялся, что кто-нибудь может отвлечь тебя от главной цели, сбить с пути.
Касси сняла пушинку с отцовского рукава, ненавязчиво проявляя свою нежность.
— Меня не так-то просто сбить с пути, папа. Это еще никому не удавалось сделать.
Даже белокурому мускулистому преподавателю социологии и одновременно известному спортсмену, который стал ее первым мужчиной.
— Но ты скомпрометировала себя, дочка. В прошлые выходные ты разгуливала в неподобающем виде… посещала неподобающие заведения.
— Здесь никто не обращает внимания на столь невинные развлечения, папа. — Касси попробовала перевести все в шутку, развеять напряжение.
Отец по-прежнему смотрел на нее с осуждением.
— Только ты считаешь это чем-то из ряда вон выходящим, — продолжала Касси. — Сотрудник университета не машина, ему нужно иногда отдохнуть. Расслабиться. Вести обыкновенную человеческую жизнь…
Она говорила, ожидая и боясь отцовской реакции. Всю жизнь Касси страшилась одного — разочаровать этого человека, оказаться не настолько совершенной, как он ожидает. Желание угодить ему укоренилось у нее в подсознании с детства.
— В принципе я с тобой согласен. Но как примитивный, неглубокий человек вроде твоего знатока лошадей может отвечать твоим стандартам? Вы принадлежите к разным социальным группам. Ты — часть университетской элиты, а он, хотя и весьма привлекателен, как мужчина… — В словах доктора Росса звучала неподдельная горечь.