Код соблазна

Шелл Леона

Он страшно волновался. Касси была первым сторонним человеком, которого Берт привел сюда, в свое святилище, в место, где сосредотачивалась вся его жизнь. Приходя на конюшню, он видел в денниках самых красивых животных на свете, медалистов, призеров, а кроме того — своих личных друзей. С каждой из лошадей у него были особые отношения. Со своим любимцем Парадом он успел сродниться, как с братом. Юного арабского жеребца Принца воспринимал как талантливого, но непослушного ученика. Ольденбуржец Звездный для Берта был заслуженным, мудрым

стариком, у которого можно иногда спросить совета… Но что они для Касси? Может быть, девушка увидит только ничем не примечательное помещение?

Касси медленно шла между рядами денников. Это была образцовая конюшня, современно оборудованная, но Берт все же волновался: вдруг девушку будет раздражать стоящий в воздухе запах лошадей? Однако та застыла возле денника Парада и через пару секунд обернулась с сияющими глазами.

— Какая красота! Сколько ему лет, шесть? Никогда не видела такого роскошного жеребца! Сразу видно, чистокровный…

Помоги мне Боже, беззвучно взмолился Берт. Эта девушка любит все то же, что и я.

— Слушай, как же у тебя тут здорово! — продолжала восхищаться Касси. — Просто дворец, а не конюшня. Неужели ты сам устроил такую поилку? Гениально! Помню, на конюшнях при ипподроме воду таскали в ведрах, здесь же нужно только повернуть кран, и все! А можно войти в денник? Все равно Парад еще не спит…

Берт, пунцовый от гордости, — сейчас он чувствовал себя королем, кивнул и открыл перед девушкой дверцу денника. Она без малейшей брезгливости ступила в своих роскошных туфлях на посыпанный опилками пол и погладила Парада по тяжелой горбоносой морде.

— Просто как в сказке. — Она повернула к Берту радостное лицо. — Господи, я все детство мечтала о собственной лошади! Но отец говорил, что за ней будет некому ухаживать, занятия наукой не оставят времени ни на что.

Она погладила гнедого жеребца по стриженой гриве, похлопала по крутому боку.

— Ах ты, мой славный! Какой же ты здоровенный! Просто слон! Ну-ка, подай, подай назад, а то меня раздавишь…

Парад не любил чужих. Во всей конюшне он охотно давал себя чистить только Берту, а остальных всего-навсего терпел. А самоуверенного Саймона, однажды попытавшегося его оседлать в отсутствие Берта, так укусил за руку, что рану пришлось зашивать. Хорошо хоть не лягнул — учитывая крутой нрав Парада, это могло бы кончиться для ученика плачевно. И теперь Берт наблюдал за Касси с легкой тревогой, он не был уверен, что конь воспримет ее ласку без агрессии. Однако Парад, похоже, полностью подпал под воздействие ее чар. Послушно переступил ногами, фыркая от удовольствия, и положил голову ей на плечо. Неслыханное дело!

Голова Парада, взрослого немецкого ганновера, весила больше, чем Касси могла бы выдержать без труда. Она слегка пошатнулась на высоченных каблуках, засмеялась и принялась гладить коня по морде. Тот снова фыркнул, забрызгав ей блузку слюной.

Берт хотел было что-то сказать в оправдание

своему скакуну, но этого не понадобилось. Касси, похоже, нимало не огорчилась. Только свойски хлопнула Парада по носу.

— Берт, можно мне покормить его? У тебя не найдется сухарика? Я хочу упрочить нашу дружбу…

Берт улыбаясь помотал головой. Как ни странно, он был растроган почти до слез. Касси так стремительно вошла в доверие к своенравному Параду, что не усмотреть в этом знака свыше было очень трудно.

— Не надо их сейчас подкармливать. Пойдем, я покажу тебе арабского двухлетку, он тебе понравится.

Напоследок потрепав Парада по холке, Касси послушно вышла из денника. На рукав ее блузки прицепилась случайная соломинка.

— Покажи. И еще ты что-то говорил об ольденбуржской кобыле. Можно посмотреть?

Следующие полчаса Касси провела, общаясь с лошадьми. Кажется, она в самом деле была довольна таким времяпрепровождением. Только один раз горько вздохнула:

— Какая жалость, что я так одета! Даже не удастся сесть в седло. Но ведь ты еще когда-нибудь привезешь меня сюда?

Берт утешил ее, сказав, что конечно же привезет. Тем более что на улице все равно стемнело и верхом ездить было уже не время.

Наконец Касси вдоволь наобщалась с обитателями конюшни и спросила, где здесь туалетная комната. Несмотря на любовь к лошадям, она все-таки хотела отмыть руки от их запаха.

Берт указал ей на дверь в конце коридора, а сам уселся в подсобном помещении среди развешенных по стенам седел и упряжи и подпер голову руками. Ему было нелегко.

Желание схватить эту девушку обеими руками, прижать к себе и не расставаться с ней, сколько можно долго… Это желание оказалось настолько сильным, что Берт уже почти сломался и готов был забыть про все свои обеты. Просто подойти к ней вплотную, расстегнуть верхнюю пуговицу на ее блузке, и…

— Как у тебя здесь уютно!

Голос Касси словно пробудил его от забытья. Берт поднял голову — девушка стояла в дверях, опираясь о косяк ладонью… и верхняя пуговица ее блузки была, о Боже, расстегнута.

Он порывисто встал.

— Если ты закончила с умыванием, почему бы нам не отправиться…

— А зачем? — Касси шагнула к нему, странно улыбаясь. Грудь ее часто вздымалась от взволнованного дыхания, щеки раскраснелись. — Может быть, останемся тут на всю ночь? Здесь очень хорошо…

— Ты шутишь?

Да она издевается над ним… Или, что еще хуже, ученица готова к урокам любви и хочет получить их прямо здесь. Кровь словно забурлила в жилах Берта.

— А как же наше свидание, Касси? Разве ты не хочешь романтической обстановки?

— Ничего более романтического, чем занятие любовью в конюшне, и представить нельзя.

После этого отважного заявления Касси выдернула из своей прически шпильку — и огненные волны рассыпались по плечам, поблескивая в желтом электрическом свете.