Код красный

Петерсон Хельга

Текст как стеклянная крошка проник под кожу. Джеки незаметно для себя растёрла тыльную сторону ладони и мелко задрожала. Если поднять рукава толстовки, наверняка окажется, что волоски на руках встали дыбом.

Это. Просто. Нечто.

Люк перешел на бридж, голос сначала поднялся выше, а потом ушел в низкие, вибрирующие частоты. Агрессивное рычание отозвалось комом в горле.

И начался припев. Голос снова рванул вверх, будто освобождаясь от сдерживающих цепей.

— «Здесь разбиваются мечты, а любовь умерла», — Люк развел руки в стороны и закачался возле микрофона. — «Нас больше нет, и это твоя

вина…»

Джеки, как примагниченная, смотрела за стекло, боясь моргнуть. Воздух практически замер в лёгких.

Слишком давно она не была на концертах «Кода». Слишком давно не стояла в первом ряду. То есть никогда не стояла. Всегда топталась настолько далеко, чтобы никто не заметил. Смотрела на Артура и всегда упускала из внимания то, какая сила идёт от Люка. Конечно, замечала талант, артистизм и харизму — только совсем слепой и глухой не заметил бы, — но…

Но никогда ещё эта энергетика не сметала всё на своём пути и не выносила с ноги грудную клетку. Прямо как сейчас, когда начался второй куплет, и студию снова разорвал хриплый, рваный крик: «Замолчи!».

И Люк хочет это бросить? Уйти в преподавание? Серьёзно?! Как он вообще смеет даже думать о таком?!

Джеки с силой сцепила пальцы, совершенно не в состоянии отвести взгляд от пылающей, нервной, наэлектризованной высокой фигуры за стеклом. Он обязан покорить мир. Его демоническое, острое лицо вылеплено для этого. Вся его энергия предназначена для того, чтобы проникать людям в души и рвать их изнутри. Какое преподавание? Какой, к чёрту, дизайн помещений? Зачем?!

В песне наступила пауза. Люк снова обнял ладонями наушники, голос понизился и сделался мягким, надломленным и мелодичным. Будто не он только что рвал пространство. В нём засквозили усталость и принятие той боли, которой пронизан текст. В полной тишине он повторил припев, отступил на шаг от микрофона и, глядя под ноги, сложил ладони домиком и прижал их к губам. На короткий миг стало тихо…

Это не конец. Сердце в предвкушении сделало кувырок.

И снова взорвался припев. Повторился два раза, отбился от стен, влился в кровь. Музыка внезапно оборвалась, и в тишине прозвучали последние слова строчки: «…нас потерять».

И наступило молчание.

Джеки так и не моргнула.

Сознание начало медленно возвращаться, восприятие окружающего мира докатилось до мозга. Она краем глаза уловила, как Артур тупит в мобильник и, наверное, ни разу не поднял голову за всю запись. Как Тесса качает ногой, а Иззи переключает фейдеры. Почему для них всех время не остановилось? Это разве нормально? Джеки оглушённо осмотрела всех собравшихся. Люк за стеклом наклонился, подобрал с пола бутылку и сделал несколько больших глотков.

Иззи вдавил пальцем кнопку на пульте и приблизился к микрофону.

— Отсыпь мне своего таланта, Бреннер, — он переключил вкладки в компьютере. — Это слишком много для одного тебя, серьезно.

Продолжая глотать воду, Люк поднял руку и показал в стекло средний палец. Наконец оторвался от бутылки и закрутил крышку.

— Боженька решил, что я достоин, так что иди нахрен, — он бросил бутылку обратно на пол.

Иззи криво ухмыльнулся.

— Ещё раз включать? Я бы на твоём месте так и оставил.

— Мне нужно покурить, — Люк взялся за наушники и стащил их с головы. —

Потом послушаю, что вышло, тогда и решу, — повесил их на микрофон, растрепал прихлопнутую чёлку и только тогда сделал шаг к двери.

Он вышел из комнаты, на ходу вытаскивая сигаретную пачку и упаковку жвачек из кармана. Ни на кого не глядя прошёл к основной двери, уже успел её открыть, но тут Иззи развернулся в кресле.

— Когда мы уже будем писать что-нибудь новое? — бросил он в уже наполовину скрывшуюся спину. — Сколько можно переделывать старьё?

Но Люк даже не обернулся.

— Я работаю над этим, — спокойно выронил он и стремительно хлопнул дверью.

Отгородился от всех, никого не позвал пойти с собой. Отстранённый, серьезный, чужой.

Будто и не было этих разрывных трёх минут.

Глава 22

Госпожа: «Спишь, зайчик?»

.

Сидя на подоконнике, Люк выдохнул дым в щель форточки, разблокировал мобильник и влез в чат. Яркий свет экрана неприятно резанул глаза. Люк поморщился и прищурился. Полночь. Блики уличных фонарей с трудом добираются до третьего этажа, в кухне горит только тусклая, маленькая лампочка над плитой. Нормальные люди уже как минимум лежат под одеялками и листают тиктоки перед сном. Какого чёрта Айда не в их числе?

Он сделал затяжку, включил фронтальную камеру и демонстративно выдохнул серое облако в экран. Короткое видео ушло в чат.

Две секунды. Три. И-и-и…

.

Госпожа: «Прекрасно».

Госпожа: «Завтра нужно встретиться, и ты отыграешь мне свадебную программу».

.

Остатки дыма царапнули глотку. Люк гулко закашлялся и, зажав сигарету в пальцах, быстро набросал:

«Прикалываешься?»

Айда прочитала мгновенно.

Госпожа: «Нет».

.

Тлеющий окурок обжег кожу.

— Ч-ч-чёрт, — Люк отбросил мобильник на подоконник, подхватил чашку с остатками чая и запустил окурок в плавающие листья. Едкий дым рванулся вверх и улетел в приоткрытую форточку. Люк отставил чашку обратно на подоконник и потер палец. Взгляд упал на светящийся экран.

«Нет».

Она точно издевается. Или у неё едет крыша на фоне стресса. Он набрал полные щёки воздуха, ткнулся затылком в откос окна и закрыл глаза. Как сказать «нет» работодателю? Да, свадьба уже в эту субботу, и Айда имеет право требовать прослушивание, но… Мать её! Люк шумно выдохнул, открыл глаза и отвернулся к стеклу. К ночному Бристолю. Почти все окна соседних домов уже погасли, и только в нескольких еще виднеется слабый свет.

Завтра обещанный урок гитары. Его нельзя отменить. Иначе Печенька окончательно разочаруется в музыкантах. В Артуре она, кажется, уже разочаровалась, хотя это неточно. Он так и не понял, хотя пытался. Чёрт знает, зачем, но пытался. Вообще она сегодня была какая-то нервная, идти в студию не хотела, на Артура почти не смотрела… Или это такой способ не демонстрировать свою симпатию? Другая бы открыто пялилась за стекло, раз уж дали такую возможность, но не Джекс. Конечно, не Джекс. У неё другая тактика.