Код красный
Шрифт:
— Чтобы порвать струны? — Печенька улыбнулась одним уголком губ.
Смешно.
— У тебя сил не хватит такое устроить.
Она в открытую засмеялась. Снова отвернулась и уже чётче наиграла аккорд. Еще раз и еще. Получилось вполне стройно. Но тут Джекс отпустила гитару и потрясла обеими руками в воздухе.
— Пальцы болят, — развернулась к нему всем телом, тоже поджала под себя одну ногу и прикусила подушечку указательного пальца.
Люк засмотрелся. Иногда девушки очень сексуально прикусывают пальцы, ей об это
— На фортепиано поучиться не хочешь?
Порез заныл и отрезвил. Так-то лучше.
— Не хочу, — Печенька снова нашла нужные струны и зажала их на грифе.
— А на басу? — Люк оценивающе проследил за постановкой пальцев.
— Нет, спасибо, — она хмыкнула и взяла аккорд.
— Может, на ударных?
Джекс вскинула голову.
— Ты можешь и на них?
Странный вопрос от человека, жившего по соседству.
— А ты не помнишь, как я разносил отцовский гараж? — Люк дёрнул бровями.
Печенька сложила руки на гитаре, удивлённо открыла рот и тут же его захлопнула. Сюрприз.
— Никогда не думала, что это ты сам, — она озадаченно потёрла белую шею. — Считала, что кто-то из твоих приятелей.
Он усмехнулся и опустил взгляд на бинт. Машинально ковырнул край и вытянул одну белую нитку. Да уж. Столько навыков и все ни к чему. Столько лет стремлений сейчас катятся в полную задницу. Умения пропадают впустую.
— Из меня вышел бы многопрофильный препод, — Люк скомкал нитку и отбросил в сторону.
Джекс задумчиво хмыкнула.
— Точно…
— Наверное, пора и правда завязывать со всем этим дерьмом и заняться обучением.
И теперь, когда это всё-таки прозвучало вслух, горечь затопила глотку. Люк тяжело сглотнул. А в лицо врезался недоуменный взгляд.
— С каким дерьмом?
Твою мать… Вот навык держать язык за зубами как раз и не был развит.
— Неважно. Забей, — он попытался отмахнуться, но, похоже, бесполезно.
— Нет, ты договаривай, — Джекс сложила руки на гитаре.
Она ведь не отстанет. И сбежать некуда, и отказывать ей он так и не научился. Люк искривил губы в ухмылке. Защитные реакции никто не отменял. Скоро и так всё вскроется.
— Я ничего не могу, Джекс, — с невеселым смешком выронил он.
Карие глаза мгновенно расширились, медные ресницы опустились, и оценивающий взгляд метнулся к его ширинке. Ну надо же, а! Люк хрипло хохотнул.
— Не в том смысле, маленькая извращуга!
Она набрала полные щёки воздуха и с шумом выдохнула.
— Ты так не пугай, — даже не покраснела, что удивительно. Снова подняла глаза с застывшим в них вопросом.
Люк беспомощно развёл руками и уронил их на колени. Снова взялся за бинт и вытянул очередную ниточку. Такая вот новая антистрессовая игрушка. А вопросительная пауза стала затягиваться. Как же не хочется начинать
— Я больше полугода не пишу новые песни. Даже черновики и болванки. Не получается, — Люк снова скомкал нитку в пальцах. — Возможно, пора завязывать и начинать заниматься чем-то другим.
Джекс недоверчиво фыркнула.
— Ты же не серьезно?
— А похоже, что несерьезно? — он поднял на неё глаза и вскинул бровь. — Парни наседают, группе нужны новинки… — в груди на секунду защемило, Люк поморщился. — Но, наверное, это уже просто не мое, и не стоит мучить задницу…
— Не-е-ет… — Печенька нахмурилась.
Какая недоверчивая. Люк невесело хмыкнул.
— Отец был прав, когда заставил поступить хотя бы на филологический. Музыка в итоге никуда не привела. Впереди только тупик…
Он не договорил. Огненная фурия вдруг подняла гитару и стремительно, неосторожно приставила её к дивану.
— Да ты издеваешься! Это всё из-за Нила?
Короткое имя снова больно стянуло в груди что-то важное.
— Возможно, — Люк нахмурился и уставился на свои колени.
— Даже не думай об этом.
— Почему? — он криво ухмыльнулся.
— Потому что это бред! — рявкнула она.
Ну точно женщина-каток.
— Моё выгорание — бред? — Люк обалдело скрестил руки на груди и заглянул в карие глаза напротив. В них будто полыхнул огонь.
— У всех бывают выгорание, в любой сфере, но рано или поздно оно проходят, — Джекс рывком отбросила с лица непослушный локон. — Ты самый талантливый человек из всех, кого я знаю, и вот так запросто собираешься спустить свой талант в никуда?
Её спокойствие и собранность снесло огненной волной. Откуда вдруг столько эмоций?
— Да брось, — Люк вяло отмахнулся. — Ты понятия не имеешь, какой я.
— Я не имею понятия? — фурия вскочила с дивана. — Я?! — она ткнула в себя пальцем. — Я с двух лет наблюдала за тем, как ты мучил инструменты и бегал по актерским кружкам! Как писал стишки, таскал у матери пенку для волос, делал себе ирокез и кривлялся возле зеркала с караоке-микрофоном!
По венам медленно растеклось тепло. Добралось до лёгких и раздулось в греющий воздушный шарик. А ведь и правда такое было. Давно.
— Но я уже не тот ребенок, — он усмехнулся одним уголком губ.
— Какая, нахрен, разница?! — выпалила Джекс. — Ты вырос, но не изменился! — рыжий локон снова упал ей на глаза, и она нервно его смахнула. — Ты умный, смешной и эрудированный. Играешь на клавишах, гитаре, басу, барабанах… а твой голос?! Да из тебя одного вышла бы целая группа! — она запальчиво указала на него ладонью. — Ты живешь сценой, горишь на ней. У тебя глубокие тексты, целые поэмы, а не три рифмованные строчки, как у других! Без тебя группы просто не было бы! Кто они без тебя? Кто их знает?!