Код красный

Петерсон Хельга

Джекс Айеро — первая девчонка в его окружении, которая заслуживает внимания, но его мозг покинул чат, если вообще когда-то там был. Жаль, что сама Печенька не хочет это признать.

Минут пятнадцать назад они всей компанией завалились в квартиру и разбежались по своим углам, однако Люк согнал их в одну комнату и заставил составлять сет-лист для будущего выступления на свадьбе.

— Тебе мало своих песен? — скептически выронила Тесса и уселась на край дивана.

Печенька оказалась зажата между ней и Артуром.

Идеально. Да, план с машиной провалился, но пусть только Джекс попробует снова сказать, что он не отрабатывает аренду.

— Веселая получится свадебка с моими песнями, — Люк пихнул сестре в руки тетрадь с подборкой каверов. — Нам нужно что-то хитовое и лайтовое. И с партиями клавишных, потому что я в этот вечер буду на клавишах. Мы с парнями тут набросали список. Выберите что-нибудь подходящее.

На составление этого списка ушло полтора часа, прежде чем Эд резко отбросил мобильник на диван, заявив: «Да ну нахрен! Я больше не могу» и ушёл курить. Так что женская точка зрения здесь и в самом деле необходима. Просто чтобы дизайнерша Айда потом не откусила ему голову за несоответствующий репертуар…

.

…А как только обсуждение оживилось, сам Люк свалил в кухню.

Было бы неплохо ещё и Тессу выманить, но позже: пусть это будет не так очевидно.

Сраный купидон.

Он привалился плечом к стене и растёр лицо. Кто бы знал, что это окажется таким утомительным занятием, да ещё и для максимально неподходящих друг другу людей. Со стороны совершенно очевидно, что они на разных уровнях развития, пусть Печенька и пытается закрывать на это глаза. Сколько парней у неё было до сих пор? Два? Три? Но в этот раз всё явно идёт через задницу.

Однако ведь это не его дело, да?

Люк подался к двери и прислушался. Из комнаты донёсся приглушённый голос сестры:

— Впиши еще «Я тебя заколдовал». Она романтичная. «Я тебя заколдовал, потому что ты моя…», — Тесса вполне стройно протянула строчку песни.

И тут же её голос заглушило едкое, знакомое фырканье.

— Это не романтика, а абьюз, — колко проговорила Печенька. Люк тихо хмыкнул, но тут же замолчал, чтобы лучше слышать. — «Я тебя заколдовал, потому что ты моя, и мне всё равно, что ты меня не хочешь», — Печенька не попыталась петь, но интонация её стала комичной. — Где здесь романтика?

— Он её так любит, что прощает похождения, и потому заколдовал, — в голосе Тессы появилось терпение воспитателя детского сада.

— Он абьюзер, который не даёт человеку уйти, — припечатала Печенька. — Хотя ладно, — она будто отмахнулась. — Для свадьбы сойдёт.

Люк беззвучно хохотнул. Посмотреть бы на её выражение лица. Печенька только что парой строчек описала всё, что происходит сейчас в её жизни. Даже интересно, что ещё она выберет на эту свадьбу, да и вообще, как она там себя ведет? Но его вмешательства на сегодня достаточно.

Он окинул быстрым взглядом

кухню и наткнулся на раковину, заваленную посудой. Вот и повод поторчать здесь подольше. Он тихо отошёл от двери и включил кран. Взял самую верхнюю тарелку и сунул под воду. Вообще нужно составить график мытья посуды. До сих пор это делали девчонки и даже ни разу не фыркнули, но ведь это нечестно. А ещё лучше пнуть Артура, чтобы начал шевелиться в сторону поиска жилья… если он уже не начал, конечно. Он не рассказывал…

— Ого! Мои глаза! — вдруг раздалось за спиной.

Люк вздрогнул и чуть не выронил мыльную тарелку. Чёрт! Это Тесса.

— Я ослепла! Ничего не вижу!

— Смешно, — он сдул с глаз челку и отставил тарелку в сторону.

Сзади зазвучали мягкие шаги и вот уже невысокая, хрупкая фигурка остановилась рядом.

— Ты моешь посуду, Люк. Это не смешно, это фантастика!

Да уж, действительно. Подъехали шуточки за триста. Он взял чашку с присохшей ко дну кофейной гущей и повернулся к сестре.

— Я уже четыре года живу отдельно. Что, по-твоему, я всё это время делал с грязными тарелками? Выбрасывал в окно?

— Я бы не удивилась, — она хмыкнула и, привалившись бедром к столешнице, уставилась на то, как он отмывает чашку от кофе.

Люк закатил глаза. Ну, допустим, да. Было такое. Один раз. В тринадцать он и правда спрятал за мусорным контейнером посуду, которую не успел помыть до прихода мамы. Но прошло десять лет, боже! Зачем это вспоминать?

— Ты дал нам задание, а сам смылся, — продолжила Тесса. — Ради посуды?

По позвоночнику пробежал озноб. Заметила всё-таки.

— Ага, — Люк, не глядя на сестру, сунул чашку под воду.

И какого черта она не в комнате? Хотя стоп. Это ведь даже хорошо, что Тесса ушла и оставила тех двоих наедине. Вроде бы хорошо.

— Мы там уже выбрали кое-что, — она мотнула головой в сторону двери. — Правда не знаю, сможешь ли ты переложить эти песни на клавиши.

— Смогу, — Люк взял следующую грязную чашку. — Ещё хочу предложить Айде что-нибудь из классики. Баха, например, до-минорную прелюдию или что-нибудь похожее…

— Ты ещё помнишь классику? — в голосе сестры прорезалось сомнение.

Господи. Ну она-то могла бы и не спрашивать.

— Конечно, нет, — Люк дёрнул плечами. — Я же это всё просто от нехрен делать говорю.

— Ну я серьезно!

Многие люди считают музыку несерьезным делом. Но от Тессы странно это слышать.

— Не задавай тупых вопросов, не получишь тупых ответов, — он коротко хмыкнул.

— Не все помнят то, что приходилось учить в школе, — сестра обиженно надула губы.

— Потому что не все делают это своей работой. Но для меня это работа, Тесса. Бах, Бетховен и прочие мёртвые чуваки — такая же моя работа, как сочинение своей собственной музыки или каверы на «Май кемикл ромэнс».