Шрифт:
Annotation
Гейн Антон Валентинович
Гейн Антон Валентинович
Код бикини. Часть 2
Часть вторая
Глава I. Вещие сны Максимилиана Фабиановича
Прикованный к запястью "дипломат" тянул ко дну; его
Оставалось умирать. Отпустить леер, оттолкнуть от себя бублик круга, и увесистый якорь "дипломата" неудержимо увлечет за собой в мутную коричнево-зеленую пучину, избавляя от нестерпимой муки. От последнего шага удерживало только вошедшее за годы службы в кровь правило держаться до конца в любых обстоятельствах.
Тело позволило рассудку отключиться лишь при виде грязно-белого катера со свесившимися через борт фигура-ми в брезентовых рыбацких робах. Сознание вскоре вернулось - вместе с чувством невыразимого облегчения. Тело лежало на твердом соломенном тюфяке, запястье было свободно от наручника. Пахло рыбой и машинным маслом. На заляпанном рыбной чешуей массивном столе лежали засаленные фартуки и разделочные ножи.
– Matka Boza, to jest zloto!* - донесся из каюты изум-ленный голос.
В теле уже накопилось достаточно сил, чтобы поднять-ся с тюфяка и, хватаясь за переборку, добраться до разделочного стола. Загремело опрокинутое по дороге вед-ро.
________________________________
* Matka Boza, to jest zloto!
– Матерь божья, здесь золото! (польск.)
– Sprawdzi'c na naszej utopiony!* - весело воскликнул тот же голос.
Послышались шаги, и на пороге камбуза появилась долговязая фигура в рыбацкой робе. Колющий удар был поставлен еще в Голицынском училище имени Ворошилова, так что узкий, с хищным лезвием филейный нож угодил вошедшему точно между пятым и шестым ребром, пробив верхушку сердца. Долговязый с торчащей из груди рукоят-кой сполз по переборке на пол.
– Max, co sie z nim?**
На пороге появился второй рыбак. Он был плотнее и ниже первого, и рука со стертым от наручника запястьем автоматически скорректировала удар, так что нож вошел ему тоже между пятым и шестым ребром.
На столе лежал раскрытый кейс с одиннадцатью золо-тыми брусками. Солнце, играя с золотом, разбрасывало по потолку каюты дрожащие блики. Они становились все ярче, невыносимо резали глаза и, казалось, проникали прямо в мозг...
Максимилиан Фабианович, защищаясь от режущего света, провел рукой по лицу и проснулся. По темной комнате метался красный лазерный лучик.
– Ты чего там ищешь?
– Максимилиан Фабианович приподнялся на локте и щелкнул выключателем. Ночник осветил обнаженную женскую фигуру с фонариком в руке.
– Прости, пупсик, не хотела тебя
– Я, кажется, просил не называть меня пупсиком...
– Хорошо, пупсик. Так, где же водичка? Ага, вот она...
Девушка с треском скрутила жестяную крышечку и надолго припала к бутылке.
– Уфф, хорошо...
– она звучно рыгнула.
– Извини, пуп-сик, водичка, сцуко, с газиками...
– Сколько тебе говорить...
– Ладненько, больше не буду.
________________________________
* Sprawdzi'c na naszej utopiony!
– Проверь нашего утопленника! (польск.)
** Max, co sie z nim??
– Макс, что там с ним? (польск.)
Девушка сделала еще один затяжной глоток и навз-ничь повалилась на кровать.
– А ты пуп... папик хоть куда. Страшно вспомнить, сколько мы вчера вылакали в этой, как ее, "Кобре", "Зебре"?
– "Либре".
– Вот именно. И ты после всего еще умудрился за руль сесть. А потом бодал меня полночи. До сих пор жжет, будто горчицей натерли. Хоть бы вазелином смазал...
– За рулем был не я.
– А кто?
– Таксист.
– И в постели таксист?
– В постели я.
– Ну, ты меня успокоил... Так вот я и говорю, ты папик хоть куда, несмотря что старый. Сколько тебе лет? Пятьде-сят? Шестьдесят? Семьдесят?
– Что-то вроде этого.
– Круто. Старик, а стоит, как у молодого. И все вче-рашнее помнишь. Может, ты и имя мое запомнил?
– Представь себе, Людик.
– Отпад! А я вот ни хрена не помню, даже как тебя зо-вут.
– А я и не представлялся.
– Тогда представься немедленно. А то выходит, я пере-спала с первым встречным.
– Ну и что? Как теперь у вас, у молодежи говорят, секс - не повод для знакомства.
– Так бляди формулируют. А я не блядь.
– Это я понял. Не люблю профессионалок. Слишком у них все заученно. И в глазах одни деньги.
– Собственно, я тоже не совсем альтруистка... Разве я вчера не говорила?
– Не волнуйся, не обижу. Времена честных давалок да-вно прошли.
– А ты прикольный! Так как же тебя зовут?
– Зачем тебе? Сейчас оденешься и фьюить.
– А если я захочу встретиться еще?
– Для чего?
– Я же говорю, что ты прикольный. Да еще если помо-
жешь материально бедной студенточке...
– девушка повер-нулась на бок, подложив руку под сдобную грудь, как рембрандтовская Даная.
– Ты учишься? На кого?
– На учителя младших классов.
– Это твое призвание?
– О господи, какое еще призвание. На кого взяли, на того и учусь. Так как же тебя зовут, в конце концов? Колись, а то опять пупсиком станешь.
– Максимилиан Фабианович.
– Чево-о? Не-ет, это слишком много букав. Я тебя буду звать Фабиком.
– Это так же пошло, как пупсик или папик.
– Да ладно. Слыхал, как евреи друг друга называют? Асик, Зорик, Юлик, Марик... Даже Нолик.
– Я не еврей, я поляк.
– Какая разница? Ну хорошо, тогда ты у меня будешь Фабиус.
– Тоже пошловато.
– А по-моему, таинственно и загадочно, как псевдоним разведчика... О, я придумала игру! Ты будешь резидентом Фабиусом, а я твоим агентом Людиком... Давай-ка прове-дем пробный сеанс связи. Где там твой микрофон?
– деву-шка проворно запустила руку под простыню.