Код Альтмана
Шрифт:
Ву отложил сигарету и поднялся на ноги:
– Он поймет. Я передам ваше послание слово в слово.
Мужчины обменялись решительными взглядами, и посол вышел, шурша своим длинным пальто.
Ню яростно затянулся сигаретой, вскочил и начал прохаживаться по комнате. Очевидно, американцы до сих пор не добыли декларацию. Это больше всего беспокоило Филина. Без улик не обойтись. Он остановился в центре комнаты, повернулся и подошел к телефону.
Склонившись над столом, он набрал номер.
Как только майор Пэн ответил, Ню требовательным тоном
– Рассказывайте все, что вы узнали.
Не тратя лишних слов, Пэн передал ему содержание записанного телефонного разговора Фэн Дуня и Вэй Гаофаня.
– Осталась только одна копия подлинника декларации – она находится в руках Ю Юнфу и Ли Коню.
Ню задержал дыхание и раздавил окурок в пепельнице:
– Так. Что еще?
– Ральф МакДермид согласился выкупить ее у них за два миллиона долларов. – Майор рассказал о том, как планируется провести встречу у Спящего Будды.
Филин внимательно слушал. По мере того, как прояснялась ситуация, прежде окутанная пеленой тайны, он размышлял все быстрее. Это именно то, чего хотел президент, а он хотел… конкретных доказательств. Вэй Гаофань знал об этом и велел уничтожить декларацию. Шанхайская парочка – Ю Юнфу и Ли Коню – были всего лишь пешками и прилагали отчаянные усилия, чтобы выжить. Еще в игре участвовал состоятельный американский делец Ральф МакДермид, который, по всей видимости, также заинтересован в конфликте, хотя Ню не мог сказать точно, зачем он нужен МакДермиду и до какой степени тот готов его обострить. МакДермид согласился выплатить немалые деньги, только чтобы декларация не осталась в чужих руках. Фэн Дунь был крысой, бегающей между тремя участниками… Он делал вид, будто работает на МакДермида и Ю Юнфу, хотя на самом деле был верен до конца только Вэй Гаофаню.
Фэн Дунь был подонком. МакДермид и Вэй Гаофань – еще хуже. Их требовалось остановить, пока они не возобновили «холодную войну» или не развязали настоящую.
Лихорадочно размышляя, Филин выслушал завершение доклада Пэна. Тот ничего не утаивал, и Ню понял, что контрразведчик решил окончательно связать с ним свою судьбу. В культуре Китая это означало наивысшую похвалу и вместе с тем сулило крайнюю уязвимость.
– Понимаю, майор, – сказал Ню. – Вероятно, я понимаю больше, чем вам кажется. Благодарю вас за отличную работу. Вы едете в Дацу?
– Мой самолет отправляется через двадцать минут.
– Тогда уясните следующее: вы будете наблюдать за развитием событий, но вмешаетесь в них, только если возникнут дальнейшие затруднения. – Ню помедлил долю секунды, осмысляя чудовищность того, что он намеревался совершить. – Если случится что-либо непредвиденное, я наделяю вас полномочиями оказать помощь Ли Коню и полковнику Смиту. Вы должны сделать все, чтобы декларация оказалась у вас либо у Смита.
Воцарилась мертвенная тишина. Казалось, оба собеседника затаили дыхание.
– Это приказ?
– Считайте это приказом. В случае необходимости предъявите мои письменные распоряжения. Вы работаете только на меня и пользуетесь моим полным покровительством.
Итак,
Глава 38
Дацу
Джон проснулся с ощущением клаустрофобии. Казалось, он и окружающие люди спрессованы, будто кукурузные зерна в банке. Он схватил свою «беретту», рывком уселся и обвел тускло освещенное помещение стволом огромного полуавтоматического пистолета. Потом он вспомнил, что находится в подвале уйгурского дома. Воздух был наполнен запахом человеческих тел и теплом дыхания, хотя в подвале осталось лишь с полдюжины бойцов. Все они спали. Прочие, в том числе Асгар, исчезли.
Сердце Смита все еще гулко билось. Он опустил оружие и посмотрел на часы. На циферблате светилось зеленым «2:06». Смит с изумлением понял, что проспал более девяти часов. Как правило, ему хватало семи.
Он осторожно встал и потянулся. Мышцы ныли, но не очень сильно. Болели ребра. Однако острой боли не чувствовалось нигде. Лицо, казалось, и вовсе было в полном порядке. Оно начнет зудеть позже – особенно когда Смит вспотеет. Ничего страшного.
Смит подошел к лестнице, поднялся наверх, откинул люк и выбрался в пристройку. У окна стоял другой часовой. Выглянув во двор, Смит уловил какое-то движение в кухне главного дома и торопливым шагом вышел во двор.
Светило жаркое солнце, в голубом небе не было ни облачка, мягкий ветер колыхал кроны ив и тополей. На расстеленных по земле циновках ярко-красным ковром лежали стручки острого перца.
Асгар сидел в кухне, потягивая из кружки горячий чай с молоком. Он удивленно поднял глаза:
– Вы с ума сошли? Почему не спите?
– Девять часов сна – более чем достаточно, – отозвался Джон.
– Слишком мало, если эти часы распределяются на пять суток.
– Время от времени мне удавалось подремать.
– Да уж, судя по виду, вы прекрасно отдохнули. Настоящий дьявол, слепленный из песка. Взгляните на себя в зеркало. С таким лицом вы можете смело отправляться на праздник кануна Дня Всех Святых без маски.
Джон улыбнулся:
– Нет ли поблизости телефона? Я бы не хотел искушать судьбу, рискуя тем, что кто-нибудь в округе засечет мой звонок с мобильного аппарата.
– В соседней комнате.
Джон отыскал телефон и позвонил Клейну при помощи полученной от него карточки. Здесь таилась новая угроза. Комитет общественной безопасности вполне мог прослушивать также и наземные линии.
– Клейн.
Джон начал разыгрывать спектакль.
– Дядя Фред? – заговорил он, коверкая английские слова. – Вы так давно не звонили. Расскажите мне об Америке. Она понравилась тете Лили? – Упоминание о «тете Лили» было сигналом о возможном подслушивании.